Возвращение
Казалось, что глаза только сомкнулись, а Максим почувствовал, что уже не спит. Он попытался их открыть, но вокруг было так темно, что можно было этого и не делать. Сначала у него появилась мысль, что надо «доспать». Но общее самочувствие к этому не располагало. В области затылка стала нарастать ноющая боль, мешающая снова погрузиться в дремотное состояние. Надо было определить источник боли, но руки почему-то отказывались повиноваться. В ушах раздавались раздражающие бубнящие звуки, но рассмотреть кто их издает не представлялось возможным. И вообще, Максим неожиданно осознал, что он не лежит, а сидит. С плотной повязкой на глазах.
Дом! Розовая тряпка! Роман! В сознании вспышками возвращались воспоминания, отзываясь толчками боли в затылке. Тогда где он сейчас? Максим еще раз попытался пошевелить руками и только теперь догадался, что они мертво прикручены к подлокотникам стула, на котором он сидит.
Что он помнил последним? Темное помещение, в которое он зашел вслед за Романом, шум впереди и удар по затылку. Роман в опасности? Максим напряг руки и попытался встать на ноги. Безрезультатно. Руки не смогли разорвать пут, а оказалось, что и ноги тоже привязаны к ножкам стула.
Он приказал себе успокоиться и собраться с мыслями. То, что он в сознании — это уже хорошо. Как он очутился в таком положении, тоже более-менее понятно — боль в затылке просто так не возникнет из неоткуда. Осталось понять место, в котором он находится. Максим стал прислушиваться и непонятные звуки, раздражающие до этого момента его слух, неожиданно перетекли во вполне понятный разговор. Судя по тембру, его вели на повышенных тонах три человека.
— … ты во всем виноват! — кричал визгливый тенор.
— Почему я? — басовитый отвечал спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.
— Потому что мента завалил! — третий голос, хоть и был громким, но, не визглив.
«Мента? — у Максима похолодело внутри. — Уж не Романа ли он имеет в виду?»
— Что за предъява? А я знал, что он мент? Через забор эти козлы перелезли и сразу тайком в дом. Не по-ментовски это.
«Они нас ждали, — догадался Максим. — Пока мы рассматривали двор, они успели подготовиться к встрече. Вот почему в прихожей было так темно… Как же глупо мы поступили!»
— А ты кого ждал, разносчика пиццы? Думал, что, после того, что с девкой сотворили, тебе награду полезут выписывать?
— Между прочим, это ты ее замочил!
— Ради общего же блага. Или ты думал просто отпустить ее домой? Тогда уже проще было бы подвезти к полицейскому участку, и самим там же заявления написать. Забыл, как зону топтал, по старым местам потянуло?
— Не гундось Сохатый, мы все одной веревочкой повязаны, ты же знаешь. А с ментом все равно надо было кончать. Машину нашу они срисовали — это раз, по двору зачем-то шарились — это два. Может быть, нам надо было их встречать с протянутыми руками, чтобы наручники удобней было надеть? Надо решать, что с этим делать.
— Пусть сначала расскажет, что вынюхать успели!
— Какая теперь разница, если один легавый уже жмурик? Или ты думаешь, если всплывёт твоя старая кража, то тебе срок скостят? Седому надо звонить, как он скажет, так и будет. У него адвокатишко знаешь какой! И кое-кто в юстиции прикормленный. Не дрейфь, не из такого дерьма сухими выскакивали.
Голоса успокоились, и их стало слышно гораздо хуже. Похоже, что вся троица вышла в соседнюю комнату, а когда начался телефонный разговор, все примолкли. Кто-то один общался приглушенным голосом и понять, о чем же договорились с неизвестным Седым, было невозможно. Зато прозвучавшую тишине фразу: «Кончай его, Сиплый», Максим услышал отчетливо. «Вот и договорились», — понял он финал совещания.
— Почему я? — возмутился визгливый. — Пусть лучше Бычара это сделает!
— А что такое? Ты боишься замарать руки кровью? На Быке мент, на мне девка, а ты чистеньким хочешь остаться? Возьми нож, чтобы все тихо прошло.
Послышался шум и Максим услышал приближающиеся шаги. Слух его так обострился, что он слышал даже шумное дыхание визгливого. Тот остановился и, чтобы подбодрить себя, выкрикнул:
— Что, легавый, чувствуешь, как смерть твоя пришла?
— Да он еще в себя не пришел, а ты ему в уши дуешь! — осадил его басовитый. — Кончай его и дело с концом!