Максиму показалось, что время стало тянуться бесконечно. Наверное, так происходит, когда жизнь вот-вот прервется и впереди разверзнется вечность, про которую никто ничего не знает. Ясно одно, что исчезнет этот мир, и, может, тот другой, в который переносится его сознание.
Максим подумал, что испытывает странное чувство, как будто все происходит не с ним, а с кем-то другим. Что он может сделать? Даже если бы смог, то только бы наблюдал приближение неизбежности. А сейчас не может и этого.
Сначала страха не ощущалось. Чего бояться, когда все предопределено? Но, когда мысленно он представил, что произойдет, сразу почувствовал себя на краю бездны, в которую его сейчас столкнут.
И, все же, это был не страх, а настоящий ужас, растекшийся холодной волной по всему телу. И, когда она достигла кончиков пальцев, Максим почувствовал, что мир закружился вокруг, а потом остановился. Да так резко, что он успел увидеть себя со стороны. Чему тут удивляться, если фантазия включилась на полную катушку!
Вот он, беспомощной тушкой сидит на стуле, а все ближе подходит некто с полоской холодной стали в руке. Он даже что-то бормочет и эти слова придают ему решимости. Ненадолго.
Неожиданно он перешел на понятный язык — на крик, на крик испуганного существа, в которое он превратился силою страха. Страх ударил его так, что его мысли спутались, а в руках появилась дрожь.
Страх — это хорошо. Страх — торжество хищника, смерть — его дар. Никто не уйдет без подарка.
Крик запнулся в сдавленной спазмом груди, и тело повалилось с погасшим огнем жизни внутри.
Но где-то здесь был и другой… Он решил бороться за свою жизнь? Глупец, кто это оценит? Грохот выстрелов, пронзительный крик и второе тело раскинуло руки на холодном полу.
А где же последний? Оказался самым умным и пытается бежать… Мелькает мимо дверь, комната, коридор, вот уже дверь наружу… Перед самым выходом жертва, завывая, падает на колени, поняв, что она обречена. Что это, молитва к древним богам? Или конвульсии дергающегося в агонии тела?
Мир, что промелькнул перед Максимом нв этот момент, образы и гамма ощущений втянулись в него обратно, отозвавшись такой сильной болью в затылке, что сознание поплыло в черную бездну, отключившись от чувств.
— Открывайте, полиция! — последнее, что он еще смог уловить перед тем, как отключиться.
Дверь с грохотом упала, и, прорывая сумрак подствольными фонариками, в комнату ворвались люди в черной форме с автоматами у плеча, в бронежилетах и касках.
— Чисто! — выкрикнул первый и они рассредоточились по комнатам, выискивая не затаился ли кто по углам.
— Четыре трупа и один заложник, — доложил старший чрез минуту.
— Принято, — кивнул головой Степанов, — пусть подтягиваются медики.
Обезболивающее и нашатырный спирт привели Максима в чувство. Он даже сумел встать на ноги, но врач уговорил его поменьше двигаться, а еще лучше, снова сесть и спокойно посидеть хотя бы полчаса.
— И то правда, — Степанов положил ему руку на плечо. — Тебе вредно волноваться. Сядь, соберись с мыслями и расскажи, что здесь произошло. Как себя чувствуешь, вспомнить что-нибудь можешь?
Максим покосился на жесткий стул, который мог стать его последним пристанищем. На нем еще свисали с подлокотников и ножек остатки липкого скотча, которым он был к нему прикручен. Возвращаться на него не было никакого желания. Степанов понял его состояние и показал рукой в сторону низкого кожаного дивана. Правда, его поверхность была настолько вытерта и прожжена сигаретными окурками, что место ему было на помойке, а не жилом помещении, пусть и таком запущенном, как это. Однако, выбирать не приходилось
— Я толком ничего немого сказать. Помню лишь темноту и удар по голове… Мы зашли в дом друг за другом. Первым шел Роман, он был вооружен. За ним зашел я… Там было темно и вот… — Максим растерянно пожал плечами. — Пришел в сознание, но ничего не смог разглядеть, потому-то на глазах была повязка. От боли в голове снова отключился, а когда пришел в себя — вы уже тут.
— Вот скажи на милость, какого рожна вы сюда сунулись?
— Мы обнаружили машину, потом розовую кофточку и решили не терять времени…
— То, что обнаружили — это хорошо, даже отлично. Но почему не сообщили мне, не вызвали подкрепление? Если бы не водитель, которого растолкала дама с собачкой, мы бы, может, сейчас и не разговаривали. Хотя, как знать. Кто-то ведь бандюков-то твоих порешил. Двое рецидивистов умерли неизвестно от чего. А один сожжен, будто его поливали из огнемета.
— А Роман?
— Роман погиб от удара ножом. Скорее всего, его порешили сразу, а тебя просто оглушили. Но что произошло потом? Кто-то отправил на тот свет троих, готовых на самые тяжкие, бандюков, да еще и самым изощрённым способом. Та дама, что разбудила водителя, слышала выстрелы. Может ты тоже слышал что?
— В то короткое время, когда очухался, слышал какой-то невнятный бубнеж… Больше ничего. Даже выстрелов не слышал.
— Сотрясение головы, — подтвердил врач. — Нарушение психомоторики и сопутствующие нарушения сознания. Возможны провалы памяти. Пациенту нужен покой. Я рекомендую ему побыть в стационаре.
— Умные тут все, — буркнул Степанов, — единственный свидетель, и тот в стационаре отлеживаться будет. Вы бы лучше про смерть неизвестно от чего ответили!
— А смерть, как вы изволили выразиться, неизвестно от чего — мне, кажется, известна. Я уже видел такое, когда довелось побывать в южных странах. Это сильный нейротоксин. Вскрытие и анализ, конечно, покажут точнее, но я почти в этом уверен.
— Час от часу не легче. Это кто же у нас может такое оружие применять, не иначе шпионы какие… Что там происходит?
Последние его слова относились к шуму перед воротами. Вбежавший молодой полицейский доложил, что шум поднял адвокат, который желает ознакомиться с состоянием подзащитных.
— Каких подзащитных? — удивился Максим. — Тех, что девчонку и Романа убили?
— Мы правовое государство, — поморщился Степанов, — и чтим законы. А вот и законник, легок на помине.
Невысокий щуплый мужчина в дорогом клетчатом костюме возник на пороге и остановился, всматриваясь в глубь комнаты. Маленькие круглые очечки, скрывавшие внимательный взгляд, придавали темному скуластому лицу вид маски, под которой скрывалась истинная сущность.
— Я требую, чтобы моим подопечным были предоставлены все права… — начал он с порога и запнулся, ища взглядом ради кого он, собственно, явился.
Степанов бесстрастно кивнул в сторону в сторону обрисованных мелом контуров:
— Что-то потерял? Вон твои подопечные. В морге сможешь пообщаться лично.
— Здесь только двое, — пролепетал побледневший адвокат.
— Третий был перед дверью, но, я думаю, с ним вы не захотите видеться ни за какие деньги. Впрочем, ошибаюсь — деньги вам платят немаленькие.
— Не ваше дело. А вот то, что действительно ваше — позаботиться доказать, что ваши сотрудники действовали в рамках закона. По какому поводу они устроил здесь бойню?
Степанов даже не моргнул глазом.
— Сотрудники прибыли по жалобе местной жительницы на неумеренное поведение проживающих здесь жильцов. С ее заявлением можете ознакомиться в полицейском участке. Прибывшие на место сотрудники обнаружили автомобиль, приметы которого объявлены в розыск. Хозяева, при попытке общения, одного из сотрудников пырнули ножом, а второго взяли в качестве заложника. Однако, к прибытию наряда, кто-то расправился с ними, не оставив следов. Наш сотрудник был найден без сознания привязаным стулу и не имеет к происшедшему никакого отношения. Если у вас больше вопросов нет, прошу покинуть место преступления. Процедура знакомства с документами следствия вам знакома. Всего наилучшего!
Степанов подождал пока адвокат в растерянности не исчезнет за дверью и задумчиво произнес:
— Да-а-а, разворошили мы осиное гнездо, парень… Езжай-ка ты с доктором, подлечись чуток и давай в строй. Чувствую, что нам предстоят великие дела.
— Позвольте вашу руку, молодой человек, — доктор раздавил ампулу и наполнил одноразовый шприц. — Отоспитесь под нашим наблюдением, прообследуетесь, подлечитесь. В вашем случае сон — лучшее лекарство.
Максим кивнул и улыбнулся:
— Это точно.