«Может стоит завести умную колонку? Просто на всякий случай. Имя у нее подобающее, а то ведь не всегда будет возможность стрелки перевести,» — Максим решил, что этот вопрос обдумает на досуге. Сейчас его волновало другое.
— А ты чего здесь делаешь?
Вышло грубовато, но Максим подумал, что в преддверии неприятного разговора, начало не может быть мягким. Сегодня он решил окончательно разобраться в их отношениях.
— С тех пор как Вероника… — Алина всхлипнула и речь ее стала сбивчивой. — Еще и Роман… Я так переживала за тебя… Ты же знаешь, в больницу не пускают, и все это время я тебя ждала...
«Кстати, о времени», — Максим достал сотовый телефон, надеясь быстро получить ответ. Разряженный телефон хранил черное молчание.
— Алина, какое сегодня число? Не смотри на меня так, у меня все в порядке. Просто в больнице все дни похожи друг на друга, а телефон, как назло, сел.
Девушка опять всхлипнула и закрыла глаза рукой.
— Вероника… Три дня прошло уже… Это моя вина, что погиб Роман. Зачем только я тебя втянула в это дело!
— Не вини себя. Почему в жизни происходит так, что всегда чувствуют вину честные порядочные люди, а всякая шваль, от которой все неприятности, нисколько не страдает угрызениями совести? Те, кто совершил убийство, ни в чем себя не попрекают, а винят себя другие, что не уберегли от первых. Разве это правильно считать зло объективной причиной, которой следует бояться обычным людям? Бояться и прятаться должно зло, а не наоборот!
— Нет, ты не понимаешь… Я думала, что справлюсь с собой, но, вот появился ты, и я снова не могу себя сдержать. Я вижу тебя, и ты, как укор мне за Романа и Веронику!
Алина разревелась и скрылась в комнате. Максим тяжело вздохнул — победить единогласное мнение коллегии тараканов в голове Алины было практически невозможно. Самое главное, бесполезно было переключить ее на что-то другое, потому что слушала она только то, о чем гудят тараканы.
Оставалось ждать, пока среди них наступит раскол, и наступит торжество здравого смысла. Печально, но серьезный разговор откладывался на неопределенное время, а появится ли в будущем та решимость, которая наполняет его сейчас — большой вопрос.
Вернувшееся чувство голода напомнило о себе, заставив двинуться в сторону холодильника. Чуда Максим не ожидал, но заплесневелый кусок старого сыра и завернутый в целлофан кусочек хлеба повергли его в уныние. Еще в дверце стояла наполовину пустая бутылка вина, но об алкоголе не хотелось и думать.
Даже чайник оказался пустой, и ему пришлось довольствоваться водой из-под крана. Почувствовав себя бодрее, он поставил телефон на зарядку, отыскал банковскую карту и сел на пуфике в коридоре шнуровать ботинки. Магазин был неподалеку и сбегать в него можно было даже в тапках, что иногда он и наблюдал утром выходного дня, но себе такого позволить не мог.
— Все! — появившаяся в коридоре Алина тянула за собой большой чемодан. — Я ухожу.
Максим все еще думал о магазине и вид чемодана его озадачил — предмет для ношения покупок весьма неудобный, хотя и крайне вместительный, что было весьма нелишним, учитывая пустоту холодильника.
— Зачем? — спросил он, не сводя глаз с чемодана.
— Что зачем? Не тупи, Макс. Я ухожу от тебя. Понимаешь?
Максим кивнул головой, не в силах выговорить ни слова.
— Вижу, что ты хочешь спросить куда? Да, Макс, я ухожу к Алексу, своему бывшему. Понимаешь, он любит меня! По-настоящему любит! А я — его.
— Понимаю…
Алина отпустила чемодан и обняла парня.
— Максик, ты хороший, но я так не могу. Я чувствую себя виноватой перед тобой и ничего не могу с этим поделать. А с Алексом я начну все сначала. Что-то осталось у меня внутри, я чувствую это… Прости меня, если сможешь и прощай!
Всхлипнув, Алина выбежала за дверь. Чемодан стучал колесиками, грохоча на свой манер марш «Прощание славянки». Завершилась симфония визгливым звуком лифта, а потом воцарилась полная тишина. Максим сидел неподвижно на пуфике, приходя в себя от шквала смены настроений. Идти в магазин расхотелось.
Отчасти он был рад, что избежал неприятного разговора, который становился тяжелее с каждым отложенным днем, а с другой — в душе возникла ничем не заполненная пустота, наводящая грусть.
Вспомнив про бутылку вина, Максим добрел до холодильника и в один глоток приговорил остатки. Алкоголь на пустой желудок подействовал сразу, помутив сознание и открыв его для потока глупых мыслей. Одна из них, о том, что он здесь никому не нужен и ничего не должен, задержалась дольше других.
Нет, если бы не другой мир, который поначалу показался призрачным, таких мыслей не было бы и в помине. А теперь становилось непонятно, какой из миров был для него более реален.
Телефон зазвонил неожиданно, вырвав Максима из засасывающей тоски. Номер был неизвестен, и он приготовился выслушать информацию о кредитах, заведенных уголовных делах и прочих уловках рекламщиков или мошенников, что, впрочем, не делало их столь различными между собой.
После недолгого молчания в трубке прозвучало всего два слова:
— Ты покойник.
Сказано это было так просто и буднично, что не поверить этим словам было невозможно.
«Ну вот, — усмехнулся Максим, — а ты переживал, что никому здесь не нужен. Нет, братец, рановато ты крест на себе поставил. Выходит, что жизнь на два мира — это мои будни».