Только прочувствовать облегчение как следует Максим не успел. Медведь взревел, поднялся во весь свой немаленький рост и двинул ему лапой так, что он летел кувырком, продираясь через кусты и ломая ветки, пока не пересекся с колючей елкой.
От удара его обсыпало старыми иголками и закидало прошлогодними шишками. Страх ударил по мозгам еще крепче, поставив их на место, и Максим понял, что его жизнь висит на волоске.
Бежал он, как греческий бог, то есть совершенно без одежды. Насчет скорости сказать было сложно, но, судя по тому, что медведь остался рычать далеко позади, определенный успех имелся. А, может быть, топтыгин просто не захотел связываться с дерзким боксером, памятуя про набитый нос. Последняя версия Максиму нравилась больше.
— Как я его, а! — выпалил он, стараясь успокоить дыхание и удержать рвущееся из груди сердце.
Максим глубоко дышал и не знал — радоваться ему или плакать. То, что удалось убежать от разъяренного зверя — это, конечно, хорошо. Но то, что тот оказался настоящим — это плохо. Это значило, что все вокруг было не иллюзией и, каким-то неведомым образом, среди этой не иллюзии оказался он сам. Да еще и без штанов!
Максим скрипнул зубами, зажмурился и, для верности, закрыл глаза ладонью. Мысленно сосчитал до десяти и посмотрел одним глазом через щель между пальцами. Лес никуда не исчез.
— Ну хоть попытался, — пробормотал он с досадой.
Но упражнение на внимание принесло неожиданную пользу. Краем глаза Максим заметил вдалеке смутное движение. Наученный неприятным опытом, он встал так, чтобы его полностью закрывало дерево и осторожно выглянул, стараясь не высовываться полностью.
С видимостью было неважно, но Максим услышал тонкий голосок, который, безе сомнения, принадлежал совсем юной девушке, или, вернее — девочке.
Та часть сознания, которая призвана анализировать и делать выводы, уже приняла окружающий мир, как некую реальность, данную в ощущениях. Вторая часть, базовая и консервативная, все еще стояла на позициях скептицизма, воспринимая все вокруг, как нечто сказочное, фантастичное.
Поэтому Максим ожидал увидеть Красную Шапочку шагающую с корзинкой навестить бабушку. Свое сидение в засаде навело на мысль о сером волке, но подобное сравнение было сразу же отвергнуто, как порочащее честь и достоинство работника следственного управления.
Проявив выдержку, достойную индейского вождя, он, наконец узрел лесную певунью. Ей действительно оказалась девочка. Но с Красной Шапочкой ее роднил разве что возраст да корзинка в руке. На этом сходство заканчивалось. Копенка русых волос была прижата к макушке белой косынкой, из-под которой волосы выбивалась светлыми кудрями, а вместо пушистой юбочки с передничком, на ней красовались широкие брюки, зауженные у лодыжек, что, надо было признать, для леса было гораздо практичнее.
Белая косынка уже приблизилась на достаточное расстояние, чтобы Максиму можно было явить себя во всей красе, но как это было сделать, не имея не то что практичных брюк, но даже элементарной тряпки, чтобы прикрыться? Максим огляделся и сорвал большой лист, по виду сильно похожий на лопух, только шелковистей на ощупь.
Присев за кусты, чтобы было видно только голову, он позвал девочку, постаравшись чтобы его голос прозвучал как можно менее грубо.
— Кто здесь!? — белая косынка замерла, готовая сорваться в бегство.
— Милая девочка, на меня напали разбойники и ограбили вчистую. Ты не пугайся, пожалуйста., — придумывал Максим на ходу.
— Как это, вчистую?
Голос прозвучал уже без признаков страха, потому что над ним взяло верх детское любопытство. Максим ошибочно принял его за доверие и совершил роковую ошибку. Он поднялся во весь рост, прикрываясь широким листом.
— Вот так…
— Мама! — пискнула девочка и помчалась со всех ног наутек, отбросив корзинку.
— Постой!
Максим еще раздумывал, как будут выглядеть со стороны его догонялки с девчонкой, как услышал позади хруст веток, рычание и тяжелую поступь приближающегося крупного зверя. В памяти сразу всплыли рассказы о злопамятности и настойчивости особей медвежьего рода, преследующих свою жертву.
— Медведь! — закричал Максим и припустил следом.
Так они и выскочили из леса: впереди сверкающая пятками девочка с криком «Мама!», позади сверкающий голым задом Максим с криком «Медведь!».
Их появление явно озадачило встретившую их троицу. Двое мужчин и женщина в странной, но явно в форменной одежде, смотрели на них с таким видом, будто увидали второе пришествие, анонсированное добрым вестником, пронзительно орущим почему-то «Мама!»
Они не стали вдаваться в теологический спор почему юное создание попутало маму с отцом, а попросту скрутили Максима, заломив ему руки за спину.
— Медведь! — хрипел тот, стараясь развернуться, чтобы встретить зверя с гордо поднятой головой.
Из леса выскочил заяц. Перевернулся в прыжке, смешно подрыгал лапами и задал стрекоча вдоль кромки леса. Шум, что издавал крупный зверь, стих, и ничто не тревожило наступившую лесную тишину. Медведь, если это был действительно он, не рискнул появляться перед таким количеством народа.
— Н-да… — протянул один из мужчин. — Страшнее зайца зверя нет! Ты кто такой будешь?
— Я-то? Теперь уже и не знаю… — сник Максим.
Судя по наряду схватившей его троицы, объяснять им что-то про Следственное управление было бесполезно. Такая одежда более подходила для сказки про Синдбада-морехода или про Алладина. А это значило, что окружающий мир ничего общего с тем, который он знал, не имеет. На всех троих были просторные брюки, на мотив шаровар и широкие пояса. На мужчинах — короткие куртки, а на женщине блуза с рукавами до локтей и короткая тонкая юбка поверх брюк. Им подошли бы тюрбаны в качестве головных уборов, но по факту, таковых не имелось. Один из мужчин был лысый, а у второго волосы были зализаны в пучок на затылке. Женщина тоже не могла похвастать красивыми волосами, потому что они были собраны в клубок на затылке.
— Он сказал, что его ограбили разбойники, — доверительно сообщила успокоившаяся девочка и хихикнула.
Максим машинально отметил, что, судя по тону, она особенно и не пугалась.
— Наверное, это после того, как он повстречал медведя, — подсказал лысый и все рассмеялись.
— А это по-твоему что? — Максим кивнул на красные кровоточащие полосы от когтистой лапы, перечеркнувшие грудь.
— Так… Фил, освободи ему руки! — строго приказала женщина. — И раны обработай!
— Но, госпожа лейтенант…
— Сделай, как я сказала! И листок жусана ему верни. Все равно забирать, как вещдок, а так хоть вид будет поприличней.
Максиму стало приятно, что хоть у кого-то он нашел сочувствие. Правда, не такое, какое бы хотелось, но, все же, лучше, чем ничего. Теперь ему не надо было отворачиваться от женщины и он получил возможность рассмотреть ее получше. Первое, что бросилось в глаза — она молода. Едва ли старше самого Максима. А еще она показалась ему очень симпатичной.
— У вас красивый голос, — начал он издалека. — А меня Максом зовут, между прочим. Друзья, то есть.
— Что?
— Не сомневаюсь, что, когда вы поете, все слушают вас, затаив дыхание. Ангелы спустились бы с небес, чтобы услышать звуки напеваемой божественной мелодии.
— Кхм… — лысый кашлянул и переглянулся с товарищем.
«Что я несу?» — удивился себе Максим, но поток красноречивых слов сыпался из него, как из рога изобилия.
— Ваша осанка и тонкие черты выдают в вас благородную натуру, достойную кисти самых именитых художников. Нет, полотно передает лишь оттенки прекрасного образа, и только скульптура способна передать пространственное изящество ваших форм.
Сначала послышался смешок, а через секунду двое мужчин давились от смеха, зажимая рты.
— Взгляд ваших глаз наполнен чарами…
— Довольно! — лейтенант метнула недовольный взгляд на мужчин, и те закашлялись, делая вид, что чем-то поперхнулись. — Когда закончите веселиться, подходите поближе с этим недотепой, только ко мне не прислоняйте.
— Мужики, — прошептал Максим своим конвоирам, — не скажите, куда я попал?
— Куда попал — не скажем, а вот куда попадешь — понятно, в полицейский участок.
Лейтенант подняла руку с красивым браслетом из цветных бусинок, перевернула некоторые из них и накрыла запястье ладонью. Воздух вокруг сгустился и задрожал, как будто разогретый тепловыми потоками, помутнел и…