Стало гораздо легче. Сев за стол, Максим обхватил голову руками и попытался сосредоточиться. В том, что здесь его дом, он не сомневался. Тогда где он был до того момента, как открыл глаза на своей кровати? Во сне? Максим сжал виски — попытка размышлять снова отозвалась болью.
Свет вспыхнул яркой молнией, ударив по глазам, как боевой лазер вломившихся в дом штурмовиков Дарта Вейдера.
— О, какие люди! — послышался голос Алины. — Я думала ты до утра не проснешься. Как самочувствие?
— Лучше бы я умер во сне.
— Что же помешало? — Алина подсела за стол и поставила перед Максимом стакан с мутной жидкостью. — Выпей, полегчает.
— Что-то я перестал доверять странным напиткам…
— Не бойся, я тебя травить не намерена. По крайней мере, пока.
— И на том спасибо… Во сне мне было не до того, чтобы умереть. Весь сон я, как Тарзан, носился по лесу с воплями «Медведь!»
— Ничего удивительного. Ты и на вечеринке себя уже почувствовал в джунглях.
— То есть?
Слова Алины насторожили Максима. Если сон он помнил отчетливо, то на месте окончании вечеринки зиял провал в памяти.
— Не помнишь, как отжигал в танце? Зря. А вот гости, по-моему, запомнят на всю жизнь. Пару раз уронил в танце хозяйку, а потом переключился на других девчонок.
— Тоже уронил?
— Нет, все другие разбежались.
— Врешь, небось.!
Максим посмотрел в глаза Алине. Видимость была так себе по причине не испарившихся паров алкоголя, но, то, что Алина усмехаясь, разглядеть можно было без труда. А это значило, что за ним был косяк, и, к сожалению, она говорила правду.
— Приятеля своего спроси, Романа. И спасибо ему скажи, иначе до дома мне тебя было бы не дотащить. Позор какой-то! Мне в жизни еще никогда не было так стыдно перед подругами. И зачем только я тебя с собой взяла!
— Чтобы насолить своему бывшему парню, не помнишь, что ли? А ведь он хотел помириться.
— Он хотел помириться… А хотела ли я? Меня об этом кто-нибудь спрашивал, или мое мнение уже не имеет значения! Алекс весь такой положительный и с ним носятся, как с писаной торбой. Он переживает, бедненький, и любая хочет его пожалеть — это ведь Вероника его уговорила прийти. А я? У меня, что чувств нет?
— Есть, но какие-то особые. Если ты хотела с ним порвать, то зачем поступила так грубо? И почему ты втянула меня в ваши отношения?
— Ой, извините, пожалуйста, что ты не видишь отношений между нами. Но могу я себе позволить маленькую месть? А поступила вполне культурно. Или вцепиться ему в лицо ногтями было бы лучше?
— Знаешь, в чем наша разница? Да, может я и подпортил вечеринку и вел себя неприлично, ну так выпустил пар, отдохнул душой — с кем не бывает? Но я протрезвею и снова стану тем, кто я на самом деле. А ты не изменишься и останешься такой, какая есть.
— Да, я такая! А ты уверен, что ты именно такой, каким себя представляешь, а не тот, кто проявляется, когда отпускаешь тормоза? Ведь в тот момент наружу выплескивается все, что у тебя внутри.
Максим хотел рассмеяться, но не позволило здоровье, напомнив, что от похмелья просто так не избавиться. С другой стороны, каков он настоящий? Сейчас он молодой человек, но уже материально обеспеченный и с достойной работой. А в недавнем сне все было совсем по-другому. Может быть, просто сон нехороший? Вот, если его доспать, то там будет все по-другому!
— Знаешь что, пойду-ка я прилягу. Разговаривать на хмельную голову что-то тяжело.
Отчасти это было правдой и Максим не кривил душой. Но истинная причина, конечно, была в том, что он хотел досмотреть оборванный сон.
Иногда, в детстве, у него такой фокус срабатывал, когда перерыв между пробуждениями был невелик. Редко, но бывало, что продолжение снилось на следующую ночь, хотя и с немного измененным содержанием.
— Ты где легла-то? — Максим вдруг сообразил, что Алина ночует у него дома.
Доставшаяся по наследству двухкомнатная квартира позволяла разместиться без стеснения, и, бывало, друзья оставались у него ночевать после буйного веселья. Но с Алиной все было сложнее. Девушка постепенно завоевывала в его жизни новые позиции, и это ему было не по душе.
— На диване, где же еще? Не могла же я тебя бросить в таком состоянии.
— Ну надо же… — пробормотал Максим, продвигаясь боком в сторону ванной комнаты.
«Потом разберусь», — решил он, закрывая за собой дверь. Изведя на чистку зубов остатки сплющенного тюбика, ему пришла мысль узнать свое лицо в отражении. Из зеркала на него глянула опухшая и изрядно заросшая физиономия с мутным взглядом из щелочек, придавленных мешками под глазами.
«А чего ты там хотел увидеть, белочку что ли? Все, с бухлом надо завязывать. Навсегда,» — Максим уже отвернулся, как понял, что в отражении увидел нечто необычное. Снова повернувшись к зеркалу, он целую минуту силился понять, что привлекло его внимание.
Полоса! Кусочек красной полосы выглядывал из раскрытого ворота рубашки. Трясущимися пальцами Максим попытался расстегнуть пуговицы, но их и нащупать-то удавалось с трудом, не то, что просунуть в петельку под ними. К счастью, пришиты они были непрочно, и вопрос доступа к телу решился чуть более резким движением руки. Четыре свежих рубца перечеркивали грудь наискось, выделяясь алыми лентами на белом теле.
Максим коснулся одной из них и почувствовал неприятную боль не так давно зарубцевавшейся раны.
— Ну, дела-а-а… — протянул он. — Ничего не понимаю, но с алкоголем все кончено, это точно.
Ему пришло в голову, что неплохо было обработать рану. Хотя, какое это имело значение, когда на месте раны был уже рубец? И вид у него был такой, будто рана появилась дня три назад.
Максим повертел в руке баночку йода, вздохнул, поставил ее на место и пошел к кровати. В этот раз он забрался под одеяло, кинул одежду прямо на пол перед кроватью, и сразу заснул, как только голова коснулась подушки.