— Все дело в афродизиаке. Я приказала не отбирать у него лист жусана. Он прикрыл им… Кхм… Прикрылся, одним словом. Таким образом я провела криминальный эксперимент, чтобы разрешить возникшие подозрения.
— О, женщины, вам имя вероломство, — простонал Максим. — Почему все, что от вас исходит, имеет циничную изнанку…
— И каков результат? — капитан даже глазом не повел на стенания Максима.
— Результат не то, что отрицательный, а я бы даже сказала, наоборот. В хорошем смысле.
— Хм… Рик, ты же там присутствовал. Ты что скажешь? Рик! Ты меня слышишь? Заснул что ли?
— А? — конвоир встрепенулся и часто закивал головой. — Да, да, все так и было!
— Что было? — нахмурился капитан.
— Все, как она сказала!
— А сказала она то, что хотела. С тобой все понятно. Твое умение спать с открытыми глазами, Рик, феноменально, но для нашей службы оно совсем не полезно.
— Солдат спит — служба идет! — вспомнил прописную истину Максим.
Капитан поморщился, но ничего не сказал. Замолчал и снова стал крутить конверт в руках, что, по-видимому, выражало крайнюю степень задумчивости.
— На вот, солдат, возьми, — прошептала Сьюзан и протянула Максиму сверток с одеждой.
Тот был готов поклясться, что еще секунду назад в ее руках ничего не было, но какое это имело значение, когда на тебя свалилось такое богатство. Он готов был расцеловать ее, но, встретившись взглядом, предпочел лишь смущенно поблагодарить.
Максим натянул бы штаны сразу — чего уж теперь стесняться, тем более, что Сьюзан сделала вид, что рассматривает витрины шкафов. Но резкий треск сломанной сургучной печати заставил его вздрогнуть и насторожиться. Какое-то внутренне чувство подсказывало ему, что произойдет нечто неприятное. И за этим дело не стало.
Бабахнуло так, будто капитан вскрыл не простой пакет, а начиненный взрывчаткой. Яркое объемное пламя полыхнуло, опалив лицо капитану и ослепив всех остальных. Когда Максим прозрел, он увидел длинную бронзовую кочергу, раскачивающуюся в пламени, занимающемся на поверхности стола. Кочерга медленно поворачивалась, качаясь в желтых отблесках огненных языков, отчего казалась живой.
Когда она повернулась в сторону Максима, то на него уставились два светящихся зеленых глаза, и только теперь ему стало понятно, что это не кочерга, а самая настоящая змея! Хотя, какая уж настоящая, если не боится изжариться в разгорающемся костре?
Змея сделала плавное движение в его сторону, а Максим все смотрел в ее глаза, завороженный их изумрудным светом.
— Берегись! — кто-то сильно ударил его в бок, и падая, он увидел струю пламени, что изверглась из пасти змеи, опалив то место, где он только что находился.
— Что за фигня происходит? — прохрипел Максим, пытаясь выбраться из-под придавившего его тела.
Ему почти это удалось, и он обернулся, чтобы увидеть своего спасителя. Рик принял часть огня на себя и лежал без движения. Только по слезам, стекающим у него по щекам можно было понять, что он еще жив и испытывает сильную боль, боясь пошевелиться.
— Беги, парень, сгинуть ни за что — судьба не твоя! — Сюзан кивнула в сторону двери. — Беги и сообщи людям, о том, что Бронзовый змей снова пришел к нам!
Прозвучало немного напыщенно, и в любое другое время Максима бы такое обращение улыбнуло, но не тогда, когда его чуть не спалили из живого огнемета.
— Да это дракон какой-то… Малахольный!
Он бросил взгляд на змея. Того окружало множество светящихся линий, образующих хаотичную решетку, а пространство между ними переливалось в отсветах пламени радужной пленкой.
Змей оказался в необычном прозрачном ящике, запершем его на столе. Откуда он появился и что собой представляет было сейчас не важно. А важно было то, что, работая полными зубов челюстями, змей бодро прогрызал в нем отверстие, готовясь прорваться наружу.
Максим мог бы сказать, что никуда не пойдет, потому что своих не бросает, но как же тогда быть с просьбой «сообщить людям»? Увиденное им походило на какую-то чертовщину, которую с некоторых пор стали культурно обзывать магией, и это вводило его в ступор.
И как прикажете нести добро в такой мир, когда добрых слов у тебя хоть отбавляй, а пистолета нет? Да и слова, если по-честному, не такие уж добрые, зато весьма душевные и сыпались из уст Максима, как из рога изобилия. Происходило это непроизвольно, пока он лихорадочно соображал, что предпринять.
Максим промедлил, и это ему дорого обошлось. Змей вырвался на свободу и в мгновение ока встал у него на пути, разинув пасть с множеством тонких длинных зубов. Вблизи он оказался не таким уж и маленьким. Его пасть смотрела прямо парню в лицо.