— О!.. — рвано выдохнула я и, медленно сдвинувшись, сползла на холодную землю, положив голову ему на колени, как сделал бы лесной зверёк. — Х-хальб’рард… Хальрб… Хэл…
— Всё, перестань пытаться, — мягко усмехнулся он и коснулся рукой моих растрёпанных волос… И хотя он не был эльфом, а от смертных я никогда такого не замечала, я вдруг почувствовала тепло, исходившее точно из его fea. — Можно оставить меня Хэлом. Теперь, Амариэль, нам следовало бы поговорить несколько минут, верно?
Я поспешила опустить пристыженный взгляд, хотя подобного рода эмоциональность совсем мне не свойственна.
— Да, сэр.
— Хорошо. В таком случае, за что вы были наказаны, моя принцесса?
Где-то внутри моей головы мгновенно был отдан приказ говорить чётко, искренне и без пауз, причём отдан был совершенно точно голосом лорда Фисэмара.
— Я ослушалась вашего приказа и подвергла смертельной опасности воинов вашего отряда. Разумеется, я не ожидала, что так получится, но мне очень жаль. Правда… Мне жаль, сэр.
— Я и не сомневаюсь. У вас совершенно холодная и стойкая, но благородная fea, Амариэль… Знаете, когда вы и ваши братья присоединились к моему отряду, все вы трое мне очень понравились. Сильные, ловкие, знающие лес так хорошо, как ни один человек не знает собственный дом… Вы умеете командовать, но умеете также и подчиняться. И только представьте себе, как я был разочарован, когда вы сбежали из лагеря и умудрились попасть в такую переделку, что половина моих воинов едва не полегла, пытаясь вас вытащить.
Это я знала и раньше — отчётливо видела разочарование на красивом, суровом лице Хальбарада, — но его слова всё же умудрились пронзить моё сердце отравленным клинком безграничного ужаса и стыда. Он говорил тихо и почти даже ласково, но это, пожалуй, было хуже всего. Этого я не заслужила.
Стыдливо уткнувшись в колени Хальбарада, я очень долго пыталась сдержать слёзы. Признаться, я множество вещей в жизни ненавижу, но больше всего терпеть ненавижу плакать.
***
Костёр передо мной догорал. Меня давно уже клонило в сон, когда на противоположной стороне поляны появилась бледная, уставшая и заплаканная, но моя Мари.
— Фисэмар… — пробормотала она и, подойдя, уткнулась носом мне в грудь сонно, намочив мою рубашку всё ещё заплаканным лицом. -…устала… И так больно…
— Немудрено, маленький капитан, — фыркнул я и из чистого любопытства, которое не оставляло меня даже сейчас, на мгновение развернул её, чтобы взглянуть на тёмные полосы, пересекавшие алую непослушную попку моей ученицы. Насмешливая улыбка на мгновение вспыхнула на моём лице: — Ai! Моя бедная принцесса…
Мари зашипела недовольно, пытаясь вырваться, и я отвесил ей лёгкий подзатыльник:
— Амариэль. Будь так любезна, никогда мне не мешай.
— Как прикажете, — буркнула она, но всё же выскользнула из моей хватки и опять свернулась клубочком у меня на груди.
— Чувствую, нам понадобится множество масел, мазей и прочей ерунды, иначе ты ещё месяц в разведку выбраться не сможешь.
— Это… — моя принцесса широко и крайне невежественно зевнула, но это её нисколько не интересовало. — Это точно. О! А где Adar?..
— Он спит, Мари. Ты очень его обеспокоила, знаешь?
— Знаю… Эру, как же я ненавижу это!
— Что? — полюбопытствовал я.
— Когда Ada расстроен. И особенно когда я являюсь причиной того, что он расстроен.
— Но ты так любишь находить разного рода приключения, мой своенравный капитан…
— Когда-нибудь я исправлюсь. Обещаю, — уже совсем сонно хмыкнула Мари.
Нельзя было больше сохранять невозмутимое выражение лица, и я смешливо улыбнулся, а затем поцеловал её в лоб.
— Но не сейчас, конечно?
— Нет, совершенно точно не сейчас…
Хм… Фисэмар?
— М-м-м?
— Спойте мне что-нибудь… Пожалуйста.
В последний раз она просила об этом, когда ей было десять лет… Я не мог не улыбнуться снова. Я не мог не спеть тихую балладу под аккомпанемент веток, догоравших в костре, и падающих звёзд.
***
Я выспалась превосходно, несмотря на то, что Фисэмар растормошил меня и прочих своих воинов за час до рассвета, и вполне готова была отправиться в обратный путь, в Лихолесье. Ada хотел было для ещё более запоминающегося наказания усадить меня в седло, не зная, что творится у меня на заднице, но даже Фисэмар признал это невозможным физически, и в итоге я тащилась за отрядом пешком.
В какой-то момент Хальбарад замедлил, а затем и вовсе остановил своего скакуна, чтобы дождаться меня.
— Леди Амариэль, — вежливо сказал он, — вы в порядке?
Я подумала пару секунд, прислушалась к откровенно горящей заднице, нехотя отмела все возможные варианты язвительных ответов и коротко откликнулась, не глядя на него:
— Вполне, спасибо, — а затем припомнила и добавила: — И прекратите, во имя Эру, так меня называть.
— Почему вдруг? — насмешливо вздёрнул бровь Хальбарад. — Это ведь официальное обращение…
— Во-первых, сэр, все границы официальности были вчера вами собственноручно стёрты. А во-вторых, — я соизволила даже поднять взгляд и наградить его широкой ухмылкой, — я чувствую ваш скрытый смех каждый раз, когда вы называете отвратительно непослушного эльфёнка, которого вам пришлось выдрать, леди Амариэль.
Очевидно, это действительно было достаточно забавно, потому как суровый человек весело фыркнул.
— И как прикажешь называть тебя в таком случае, эльфёнок?
Я задумалась на мгновение. Стоило ли ему даже знать об имени, которое в моём отношении употребляла только семья и никто более?.. Возможно, его красивая открытая улыбка поспособствовала тому, чтобы я со вздохом предложила:
— Мари. Просто Мари.