— Ваш сын, — произнес полковник, — повел себя как настоящий герой… Да, как герой, но ему немножко не повезло: один подонок хотел было зарубить его мачете, ну… ну, и немножко ранил…
— Боже, — только и смогла, что простонать Мария и выпустила из рук трубку.
— Сеньора Лопес, сеньора Лопес, — слышался из трубки голос полковника Санчеса, но Мария уже не слышала этого голоса: не вынеся перенесенного только что потрясения, она потеряла сознание и медленно, будто бы в замедленной съемке, осела на пол.
Трубку перехватил Виктор.
— Это говорит Виктор Карено, — закричал он, — Хосе Игнасио — мой крестник, он мне как родной сын… Нет, я не то говорю — он и есть мне родной, самый родной на свете!..
— Не волнуйтесь, сеньор Карено, — продолжал полковник, — ничего страшного. Теперь ваш сын находится в госпитале, думаю, через несколько недель вы сможете его увидеть… Уверяю вас, все в порядке…
«Надо как можно скорее ехать в этот госпиталь», — пронеслось в голове Виктора.
— В каком госпитале?..
— Неподалеку отсюда, в местечке Овьеда, — невозмутимо произнес полковник.
— А что с ним произошло?..
На том конце провода послышался легкий вздох.
— Ну, я не буду долго распространяться, Хосе Игнасио потом вам сам все расскажет… Дело в том, что часть, в которой был Хосе Игнасио, находилась вне зоны мятежа, но некоторые крестьяне сочувственно относились к повстанцам, — начал свой рассказ полковник Санчес. — Как-то раз в деревушке был какой-то праздник, и местные жители, изрядно напились маисовой водкой… Один из них пытался изнасиловать молоденькую девочку, рядом оказался ваш сын… Ну, как и положено благородному человеку, он заступился за нее… Завязалась драка, и насильник выхватил мачете… На счастье, рука этого негодяя не была твердой — он, видимо, хотел зарубить Хосе Игнасио, но сумел только рассечь ему лицо… Кстати, этот человек теперь задержан, — закончил свой короткий рассказ о случившемся полковник Алессандро Санчес. — Так что не волнуйтесь…
Обернувшись к Рите, которая уже хлопотала подле своей подруги, Виктор решительным тоном произнес:
— Я сейчас же выезжаю в Овьедо… Только умоляю, ради всего святого — не волнуйтесь!.. Я же говорю, что ничего страшного…
Говоря — «ничего страшного», — Виктор просто успокаивал свою жену. На самом же деле он перепугался не меньше, а может быть — даже и больше, чем Мария, только не подал виду…
Глава 46
Если в доме Лопесов и был хоть один человек, которого происшедшее как-то обрадовало, то это была Джоанна Маклохлен.
Вообще-то, дела у нее и без этого шли как нельзя лучше: дон Мигель Габриэль улетел в Голливуд, и, как говорил — на пятнадцать дней. Правда, для чего он улетел из Мехико, так и не сказал. Диего за эти несколько дней еще больше привязался к Джоанне — глядя на его преданные глаза, девушка просто не могла сдержаться от довольной улыбки. Ну, а самое главное — ее бестолковый возлюбленный наконец-то становился председательствующим в совете директоров «Лопес продакшн», а это значило, что для Джоанны наступила решающая фаза в борьбе за кинокомпанию…
Джоанна несколько раз консультировалась у юристов по поводу киностудии, и каждый раз оставалась довольной полученной информацией.
«Чего еще мне желать?.. — думала она. — Все идет престо замечательно… А то, что этот Хосе Игнасио влип в такую неприятную историю — это вообще великолепно! Во всяком случае, теперь ни на меня, ни на Диего никто не станет обращать внимания — им всем явно не до нас…»
Действительно, вот уже несколько дней, как съемки были заморожены — павильоны пустовали. По телевидению показывали продолжение «В поисках дона Федерико», однако это были старые запасы — те, что успел отснять де Фалья, когда, работая в совершенно фантастическом темпе, он умудрялся снимать по две-три двадцатипятиминутные серии за сутки. На общенациональном канале телевидения уже начинали волноваться — тем более, что «Лопес продакшн» заключила с министерством информации долговременный контракт. Высказывали недовольство и рекламодатели — они боялись, что производство сериала, в котором они рассчитывали разместить свою рекламу, может внезапно прекратиться…
После отлета в Калифорнию Мигеля Габриэля Джоанна решила сделать себе небольшой отдых — тем более, что передышка была просто необходима перед новым решительным наступлением. Но о молодом Лопесе она в то же самое время не забывала…
Сидя в глубоком кресле у окна, Джоанна с выражением декламировала: