— Это ты о чем?
— Понимаешь, Диего просто хочется поиграть в босса кинобизнеса… Ты только посмотри, как он научился себя держать, каким важным он хочет для всех казаться… Он совершенно не понимает сути явления… Он нашел для себя новую игру — и рад этому обстоятельству…
Виктор произнес с сомнением в голосе:
— Я очень боюсь этого, Мария… Мне кажется, ты зря доверила своему брату такое серьезное дело… Он действительно еще слишком молод и неосмотрителен, и может наделать столько глупостей, что потом ввек их не расхлебаешь… Может быть, это — слишком рано, слишком сложно для него? Может быть, стоило немного повременить?
Мария согласно кивнула в ответ.
— Да, я понимаю, ты прав, ты действительно прав, Виктор… Но как мне было объяснить все это моему брату? Да, я пыталась рассказать ему, что быть главой такого большого дела — это прежде всего большая ответственность, ответственность за людей, которые с тобой работают…
— Ну, а он что?
— Диего и слушать ничего не захотел… Он хочет быть главным, хочет быть начальником, хочет изображать из себя важного босса.
— Я боюсь, как бы он только не напортил, — произнес Карено, — если он будет таким же неосмотрительным, как и всегда…
— Мне кажется, что у него хватит ума, чтобы в каждом тяжелом случае посоветоваться с нами, — ответила Мария, — тем более, что я знаю: мой младший брат никогда ничего не предпримет более-менее серьезного, не заручившись поддержкой и советом человека, которого он уважает, которому действительно доверяет…
Виктор с сомнением покачал головой.
— Возможно…
— А у нас всех хватит аргументов, чтобы убедить его не совершать опрометчивых поступков…
Глава 48
Диего действительно готовился вступить в столь желанную для себя должность. Он уже заказал у лучшего столичного портного новый костюм для работы — костюм обошелся ему недешево, однако Диего успокаивал себя мыслью, что вскоре деньги просто потекут в его карманы, и он сможет не задумываясь тратить их по собственному усмотрению.
Джоанна, в свою очередь, получив полную свободу от уехавшего де Фальи, накручивала молодого Лопеса как только могла.
— Ты должен всегда и во всем слушаться меня, не терпящим возражения тоном твердила она, — запомни, Диего, если ты действительно рассчитываешь достичь в жизни хоть какого-то значительного положения, хоть какого-то успеха, ты должен целиком и полностью положиться на меня… Ты ведь сам прекрасно понимаешь — я не желаю тебе зла… Я хочу, чтобы ты, наконец-то почувствовал себя не младшим братом преуспевающей деловой женщины, а тем, кем ты являешься на самом деле…
Диего выслушивал подобные завуалированные комплименты с видимым удовольствием и всегда спешил уточнять у Джоанны:
— А кем я являюсь на самом деле?
Джоанна в таких случаях самодовольно улыбалась и думала: «Какой же он все-таки наивный дурачок!.. И как падок на простую, примитивную лесть…»
— Ты, — отвечала Джоанна, — очень перспективный молодой Человек или, как говорят у нас в Голливуде — отличный парень… Ты просто не знаешь себе цены… Ты не представляешь, какого сногсшибательного успеха мог бы добиться, если бы попал в хорошие руки…
— В хорошие руки?..
— Несомненно…
— Но ведь теперь я как раз и попал в эти руки, — улыбался Диего, — и, признаться, ничуть не жалею об этом…
И Джоанна вновь самодовольно улыбалась.
Диего никак не оставляли честолюбивые мечты о голливудском будущем — он твердо уверовал в слова своей возлюбленной, настолько твердо, что не сомневался в них ни на секунду. Диего считал, что его карьера в Калифорнии — вопрос решенный, и что теперь остается только стать председательствующим в совете директоров, а все остальное — вопрос времени и способностей его девушки. Не сомневался Диего и в том, что Джоанна всерьез вознамерилась расстаться с де Фальей, и что его брак с Джоанной — также дело решенное…
Однако мысли о голливудском будущем занимали его больше всего. Диего не упускал ни одного мало-мальски удобного случая, чтобы удовлетворить свое любопытство. Ему было интересно узнать абсолютно все — от интимных подробностей жизни кинозвезд до технологии производства фильмов. Джоанна, которая воспринимала его наивные расспросы с ироничной усмешкой, тем не менее делилась с ним некоторыми соображениями и познаниями на этот счет.