Мария и сама была согласна подписаться под каждым словом своего сына.
«А ведь он прав, — подумала она, — все — и Рита, и Романо, и Виктор, и даже Сильвия с доктором Альберто, которые недавно были у нас в гостях — все они твердят в один голос то же самое…»
Однако ситуация не способствовала тому, чтобы Мария принялась делиться с сыном возникшими было подозрениями.
«Как-нибудь в другой раз я поговорю с ним, — подумала Мария, — а теперь…»
— Мне кажется, — сказала она, — мне кажется, вы просто еще не можете простить друг другу той истории с Лаурой и Мариитой…
— Да, мама, не все так просто, — уклончиво отозвался Хосе Игнасио, — хотя я, честно говоря, не держу на своего дядю никакого зла… Просто мне показалось, что он как-то не очень-то и рад моему возвращению…
— Не цепляйся к мелочам, сынок, — произнесла Мария, — не надо придавать такого значения каждой мелочи — кто и как на кого посмотрел, кто и что кому сказал… Люди бывают уставшими, раздраженными, и иногда позволяют себе лишнего по отношению к другим людям — подчас даже самым любимым и близким… Может быть, это тебе только показалось… Я поговорю с Диего.
Однако Хосе Игнасио продолжал настаивать:
— Нет, мама, я тебе точно говорю — мой дядя очень, очень изменился с тех пор, как в нашем доме появилась эта самая Джоанна… Кстати, а что говорит обо всем этом дон Мигель Габриэль?..
— Ничего не говорит, — ответила Мария, — дон Мигель Габриэль — на редкость интеллигентный человек, и, насколько я понимаю, никогда не станет высказывать своего неудовольствия даже в том случае, если ему что-то и не слишком-то понравится…
— Я бы на его месте… — начал было Хосе Игнасио и осекся: он на самом деле и не знал, как бы повел себя, оказавшись на месте дона Мигеля Габриэля, потому что не представлял, что Исабель могла бы с кем-нибудь повести себя так, как ведет себя Джоанна с Диего.
Правда, и Хосе Игнасио, и Мария, и все в доме Лопесов даже не догадывались, что Джоанна систематически изменяет своему мужу с Диего Лопесом… Ни у кого не могло прийти в голову, что такое возможно — ни у Марии, ни у Виктора… Никто не думал, что их отношения простираются дальше обыкновенного кокетства, вздохов и охов…
— Не суди его строго, — заметила Мария. — Я говорю о Диего. Мне иногда даже кажется, что это я во многом перед ним виновата…
— Ты?..
Мария утвердительно кивнула.
— Да, сынок… Ведь он постоянно жил в расчете на меня, я помогала ему всем, чем только могла… Именно так, Хосе Игнасио… А теперь он упрекает меня в том, что я не даю ему как следует развернуться, в том, что он уже взрослый мужчина, а вынужден постоянно слушаться свою сестру, то есть меня…
Эта тема также не очень-то нравилась Марии, однако она рада была переключиться на разговор о своем младшем брате, чтобы хоть как-то отвлечь Хосе Игнасио от мыслей, которые не давали ему покоя. Тем более, что и ее сына все происходящее в доме очень интересовало…
— Как!.. — Воскликнул Хосе Игнасио, — как, теперь Диего еще и упрекает тебя? За что же тебя упрекать — за то, что ты заменила ему и отца, и мать? За то, что поставила его на ноги? За то, что благодаря тебе он получил место в совете директоров «Лопес продакшн»?..
Мария вспомнила о неприятной депеше, которую она читала как раз накануне прихода сына, но решила пока не говорить о ней — тем более, что как раз завтра она собиралась сама отправиться в министерство, чтобы постараться все решить на месте.
Слова Марии о том, что ее младший брат еще смеет быть недовольным, окончательно вывели Хосе Игнасио из себя.
— Да кем бы он был, этот Диего, если бы не ты, кем бы он был?.. — Воскликнул сын Марии. — Он так бы и остался жить в той маленькой деревушке, откуда сам родом, он никогда бы не попал в Мехико…
Мария колебалась — стоит ли говорить именно сейчас о том, что Диего стал председательствующим в совете директоров «Лопес продакшн» и, подумав, решила, что стоит.
«Все равно завтра Хосе Игнасио узнает об этом», — подумала она.
— Знаешь, сынок, послушай, что я тебе сейчас скажу, — предложила Мария, — только, пожалуйста, не сердись…
Хосе Игнасио внимательно посмотрел на мать и медленно вымолвил:
— Слушаю…
По тону своей мамы он понял, что то, что теперь услышит, возможно, будет для него неприятно.
— Диего давно настаивал, что бы я подыскала ему хоть какое то занятие по душе, — начала Мария, — и именно в «Лопес продакшн».
Хосе Игнасио нехорошо улыбнулся.
— Моему дяде по душе только одно занятие, — произнес он, — больше всего на свете ему хочется быть начальником, больше всего ему хочется командовать… хотя не умеет делать абсолютно ничего…