Мария напряженно размышляла. Она вдруг вспомнила, что у де Фальи где-то хранятся отснятые Материалы — он тогда, перед самым отлетом в Калифорнию говорил, что их с лихвой бы хватило серий на десять, тем более, что фабула и сюжетная линия была выдержана согласно сценарию…
«Куда же он пропал?.. — все время думала Мария, — Почему он до сих пор не объявился? Что же нам делать без дона Мигеля Габриэля?..»
Испытующе глянув на Марию — а последняя фраза, судя по всему, была адресована именно ей, — министр вновь поинтересовался:
— Ну, донна Мария, может быть, вы можете хоть как-то спасти ситуацию?
Мария в задумчивости произнесла:
— Даже и не знаю, как вам объяснить, сеньор министр… не знаю, с чего начать…
Министр посмотрел на свою собеседницу с некоторой долей иронии и произнес:
— А вы не волнуйтесь, донна Мария… Главное — не волнуйтесь… Скажите так, как оно есть на самом деле… Я ведь такой же человек, как и все, думаю, что пойму вас… Итак, сеньора Лопес…
Мария принялась объяснять — она говорила и про тот террористический акт, который едва не стоил жизни ей и ее близким, и о неприятностях Хосе Игнасио, и о непонятном исчезновении режиссера де Фальи…
Министр слушал Марию Лопес очень внимательно, не перебивая ее.
— Что ж, — сказал он, когда Мария наконец-то окончила свой монолог, — как человек, я понимаю вас прекрасно… Более того, — он покосился на Хосе Игнасио, сидящего напротив, — более того, я сочувствую вашему горю… Но как государственный чиновник, я ничего не могу для вас сделать… Тем более, что продолжение сериала уже запланировано, заявлено во всех телевизионных программах… ждут этого фильма, донна Мария… И я не могу обмануть. — Пройдя к столу, министр уселся на свое место. — Вы ведь сами родились и выросли тут, и вы должны достаточно хорошо понимать, что это за народ — мексиканцы… Если вы обманете их ожидания, они ни за что не простят этого вам, да и мне — тоже… Люди тут небогатые, у них мало радостей в жизни… Нельзя же обманывать их надежд, нельзя предавать их ожиданий — не так ли?..
Марии ничего более не оставалось, как согласиться с собеседником.
— А поэтому, — произнес министр, — поэтому я вынужден сказать вам, что если к послезавтрашнему дню вы не предоставите очередные серии «В поисках дона Федерико», я буду вынужден действительно обратиться в арбитражный суд. Другого выхода у меня просто нет — надеюсь, вы сами хорошо понимаете мое положение?..
Мария кивнула.
— Да, господин министр… Я действительно понимаю вас — положение у нас приблизительно одинаковое…
— Более того, — продолжил министр, — мне придется поставить вопрос о лишении «Лопес продакшн» съемочной лицензии… И если я сам не подниму этого вопроса, то буду вынужден уйти в отставку…
Министр хорошо знал, что говорил — и Мария прекрасно понимала, что это не шутки: в Мексике, случалось, куда более важные государственные чиновники были вынуждены подавать в отставку по куда более пустяковым причинам.
— Что же нам делать?.. — в отчаянии спросил Виктор Карено.
Министр пожал плечами.
— Даже и не знаю, что вам сказать… Единственное, чем вы можете хоть как-то исправить положение, это если вы предоставите очередные фильмы… Только это может вас как-то спасти…
— Будем лишены права заниматься съемками, — тихо повторил реплику министра Хосе Игнасио, — и это…
Он не закончил фразы — впрочем, в этом не было никакой необходимости — все присутствующие и без того прекрасно поняли, что он имеет в виду.
— То, что мы будем лишены права снимать — это еще полбеды, сказала Мария, обращаясь то ли к Хосе Игнасио, то ли к министру, то ли к самой себе, — не это самое страшное… Хуже всего то, что мы таким образом навсегда потеряем доверие людей, которые в нас поверили… Боже, ну почему я не проследила вовремя?
Министр тяжело вздохнул — это был действительно порядочный человек, который переживал проблему Марии Лопес так же, как будто это была его проблема.
— Может быть, я смог бы вам чем-нибудь помочь?.. — Спросил он.
— Чем, например?
— Может быть, у вас какие-то проблемы с техническим обеспечением… Я бы позвонил на телевидение, мы бы как-нибудь совместными усилиями решили ваши проблемы…
Мария вновь тяжело вздохнула.