Когда страх за жизнь Хосе Игнасио понемногу стал отступать и дон Густаво предложил Марии пойти вместе со всеми в кафетерий, она ответила, что прежде хотела бы поговорить с Хуаном Карлосом.
– Благодарю тебя, – сказала Мария, – за то, что ты спас жизнь Хосе Игнасио. Твой поступок так тронул меня, что я забыла все плохое.
– Ты меня простила?
– Да, Хуан Карлос, я тебя простила.
У Лауры Мария застала веселую компанию: Роман и дон Федерико шутили, а Лаура улыбалась!
– Мне кажется, у тебя будет двойня, – говорил Роман.
– А если родятся пятеро, – ты прославишься, – подыгрывал ему дон Федерико.
– Мой портрет появится во всех газетах, – принимала игру Лаура.
– И не рассчитывай, – вступала Ана. – Уверяю тебя: будет только один, мальчишка.
– А вы как думаете, дон Федерико? – уже серьезно спрашивала Лаура.
– Полагаю, это будет милая девочка. Как ты.
– Сейчас с помощью ультразвука можно узнать пол ребенка заранее, но мы с Хосе Игнасио почему-то хотим, чтобы это оставалось тайной до самого конца.
– Хосе Игнасио уже перевели в палату, – сообщила новость Мария.
– Когда я смогу его увидеть? – опять спросила Лаура.
– Потерпи, пока доктор дель Конде разрешит. А вы, – обратилась Мария к гостям Лауры, – можете его навестить. Он в двадцать третьей палате.
Прежде чем уйти, Ана пошепталась с Лаурой о том, что передать Хосе Игнасио. В дальнейшем «почтальонами», связывающими двух влюбленных, стали, кроме Аны, еще Луис и Насария…
Хуан Карлос рассказал дону Густаво о том, что Мария простила его.
– У нее такое благородное сердце, сынок!
– А я ею все больше восхищаюсь, – добавил Альберто.
– Когда Хосе Игнасио узнает, что ты дал ему кровь, – сказал дон Густаво, – он тоже тебя простит.
– Нет, папа, я не хочу, чтобы Хосе Игнасио знал об этом.
– Но почему, сынок?
– Не знаю. Вдруг ему это не понравится? После того, что сделала Лорена, у Хосе Игнасио добавилось причин для ненависти к дель Вильярам.
– Мы все постоянно пытались как-то оправдать Лорену, но теперь с этим покончено, – заявил дон Густаво.
– Что нам нужно делать, папа? – спросил Хуан Карлос.
– Вам – ничего. Я сам положу конец злодеяниям Лорены.
– Как?
– Узнаете в свое время.
Вместе с адвокатом Идальго дон Густаво отправился в полицию, где Лорена уже теряла всякое терпение.
– Наконец-то ты снизошел до меня! – встретила она отца, – Ты должен освободить меня отсюда. Я не могу находиться в этой чудовищной камере вместе с воровками и есть вонючую похлебку.
– У меня были более важные дела.
– Конечно, понимаю. Хоронить плебея, которого ты вообразил своим внуком.
– Нет, Лорена. К счастью, твой план не удался: мой внук жив!
– Не может быть! Ведь я видела, как он упал замертво!
– Хосе Игнасио вне опасности, и Лаура тоже. У моей внучки родится ребенок.
– Этого нельзя допустить! Род дель Вильяр не должен смешиваться с простолюдинами. Ты поможешь мне выбраться отсюда?
– Убийце помогать не стану!
– Я пыталась спасти нашу семью от бесчестья. Все равно я убью это ничтожество!
– Хватит, Лорена! Я не позволю оскорблять моего внука.
– Опомнись! Это я – твоя дочь. Я – из рода дель Вильяр.
– Нет, Лорена, ты мне не родная дочь! Мой единственный сын – Хуан Карлос.
– Что ты сказал?
– Правду. Ты – приемная дочь. Твоя мать тебя бросила. Твоя родная мать даже не знала фамилии твоего отца.
– Нет!
– Ты была мне как родная и никогда бы не узнала о своем истинном происхождении, если бы не дошла до такого злодейства.
– Ты очень жесток со мною, папа!
– Не называй меня так, Лорена. Я – не твой отец! Я не мог произвести на свет такого зловещего существа, как ты!
– Не хочу больше тебя слушать!
– Это твое право. Но я бы посоветовал тебе повиниться перед Марией, Хосе Игнасио и Лаурой. Может, они тебя простят.
– Никогда! Я скорее убью их всех!
– Как хочешь. Тебя осудят, посадят в тюрьму. Но меня больше не интересует твоя судьба.
– Я ненавижу тебя, Густаво дель Вильяр!..
– Мне казалось, что, узнав правду о собственном происхождении, она изменит свое поведение. Но стало только хуже, – жаловался дон Густаво Рафаэлю Идальго по дороге домой. – Мне так плохо, так плохо, потому что я люблю Лорену. Люблю, как родную дочь…
Хуан Карлос как-то неуверенно, робко отворил дверь палаты, но Мария приветливо улыбнулась:
– Хуан Карлос! Проходи, пожалуйста!
Хосе Игнасио был неприятно удивлен таким поведением матери.