Гаррет расхохотался, Шарлотта согнулась пополам от смеха, а я бросил взгляд на сестру, которая методично выделяла текст маркером, как будто готовилась к экзамену. Настолько сосредоточенная, что даже не слышала нас. Я такое не придумаю.
— Малышка, — мягко тронул ее за плечо Гаррет. — Давай немного просто поболтаем.
Я усмехнулся, глядя, с какой нежностью он к ней относится. И чертовски это любил. Гаррет Джонс — самый правильный мужик на свете, и лучшего зятя я придумать бы не смог.
— Эй, невеста из ада, давай сначала еду закажем, а потом уже ты начнешь раздавать указания, — я приподнял бровь. Моя младшая сестра в последнее время выглядела такой взрослой, что у меня горло перехватывало. Я всю жизнь за нее переживал. Ненавидел, что ее единственной мужской моделью был наш отец, и старался, как мог, компенсировать это. Защищать ее так, как должен был родитель.
Она улыбнулась и покачала головой:
— Простите, ребята. Я просто так взволнована, что немного увлеклась. — Она отодвинула блокнот, и мы заказали бутылку вина на стол.
— Еще бы тебе не волноваться. Мы же всю жизнь про этот день говорили, — сказала Шарлотта таким сочувственным взглядом, что у меня внутри все сжалось. Я всегда был благодарен за то, что у Джилли есть такая подруга, как Чарли. Та, с кем и в огонь, и в воду, до последнего вздоха. Мы с Кольтом были такими же. И нет ни дня, чтобы я о нем не вспоминал.
Джилли нужна была такая связь. Когда Шарлотта уехала учиться, а Джилли решила остаться дома, жить с мамой и начать с местного колледжа, я боялся, что их дружба сойдет на нет. Знал, как это сломает сестру. Но Шарлотта приезжала домой раз в месяц, и они разговаривали каждый день, даже на расстоянии.
Я же говорю — она одна сплошная светлая полоса.
Официант принес вино, я попробовал — за последние годы я считал себя почти знатоком. Мы сделали заказ, и разговор потек сам собой.
— Папа сказал, что столкнулся с тобой сегодня, — заметила Джилли, глядя на меня поверх бокала. — Сказал, у вас был отличный разговор.
— Он говорил о себе. Классика Дина Дейна. А я слушал. Не хотел позорить его перед Бэмби.
Гаррет хмыкнул:
— Ты ненавидишь, когда люди узнают, что ты добрый, да?
— Да, каждый раз, когда я кому-то говорю, что свадьбу оплачиваешь ты, ты готов меня сожрать, — подхватила Джилли.
Я пожал плечами:
— Я не ради похвалы что-то делаю. Я делаю, потому что хочу. Потому что много работаю, чтобы иметь возможность помогать тем, кого люблю.
— Ты добрый человек, Леджер. Просто ты один этого не видишь. — Шарлотта потянулась за бокалом и улыбнулась мне, и у меня буквально сжалось в груди.
Женщины у меня в груди ничего обычно не сжимали.
Зато член у меня почти всегда жил собственной жизнью.
Но Шарлотта Томас заставляла реагировать каждую мою часть.
И это меня бесило. Я уже давно не гормональный подросток.
Соберись, мужик.
Я глубоко выдохнул:
— Ладно, хватит об этом. Давайте к свадьбе вернемся.
— Леджер, — голос Джилли дрогнул. — Я не хочу заканчивать этот разговор. Спасибо, что подарил мне свадьбу мечты. И спасибо, что выплатил мамин дом. Она сегодня утром мне сказала.
Я просил маму только об одном.
Никому не говорить.
Я рад был это сделать. Она всю жизнь пахала, чтобы мы ни в чем не нуждались. Ни разу не жаловалась, даже когда муж бросил ее без гроша.
А я сейчас стоял на ногах твердо. Несколько лет назад начал изучать фондовый рынок и удачно вложился. Работал в самом крутом архитектурном бюро Сан Франциско. Купил пару домов, когда цены просели, сдавал их, и это тоже приносило хороший доход.
Короче. Я мог помогать матери и сестре и ради этого, собственно, и работал.
— Ты выплатил дом своей мамы? — переспросила Шарлотта, качая головой.
— Там немного оставалось. Она сама оплатила этот дом своим трудом и терпением. То, что она всем рассказывает, будто это сделал я, обесценивает ее путь. — Я метнул взгляд на сестру, именно поэтому и не хотел, чтобы мать об этом болтала. — Зато она может перестать так надрываться.
— Чувак. Она тобой гордится. Поэтому и сказала, — заметил Гаррет, и я почувствовал себя ослом.
— Слушайте, у меня просто хорошая работа. Я не пашу больше, чем вы. Мне просто повезло. — Я снова сделал большой глоток вина. Обычно скромность не была моей сильной стороной. Но с этими тремя я становился другим.