Я вздохнула:
— Конечно. Может, расскажешь, что случилось? Иногда становится легче, когда всё выскажешь.
И Леджер рассказал. Всё — от начала до конца. Я слушала, и мой рот еле не отпал. Его отец оказался невероятно мерзким человеком. Рассказать сыну, что он никогда не любил его мать. Что женился только потому, что она забеременела. Какой мужчина говорит такое собственному ребенку? Он даже не попытался извиниться за измены или за то, что заставлял Леджера прикрывать его. И как он шантажировал его, требуя спроектировать новый дом, — иначе он разобьёт сердце Джилли и не придет на свадьбу.
— Он редкостный подонок. Прости, что тебе пришлось через это пройти. Мне неловко, что я тебя подталкивала. Я думала, ты получишь хоть какое-то облегчение.
— Я и получил. Я понял, что придумал себе его образ. Всю жизнь считал, что он хороший человек, который сбился с пути. А на самом деле я просто был ребенком, который видел то, что хотел видеть. Он всегда был эгоистом. Ему плевать на всех, кроме себя. Но впервые за долгое время я ясно вижу, что я на него не похож. И это единственное хорошее, что вынес сегодня. Я готов идти дальше. Только не хочу ранить Джилли.
Когда мы дошли до моего дома, я усадила его на диван, принесла тайленол и стакан воды:
— Выпей. Ты не думаешь, что стоит рассказать Джилли? Может, это даст ей её собственное облегчение?
— Черт. Сказать ей до свадьбы? Эта свадьба для нее целый мир. Я хочу, чтобы она получила всё, что хочет.
— Значит, ты спроектируешь дом для человека, которого ты презираешь, только чтобы не причинить ей боль?
— Да. Думаю, да. Хотя я могу сделать дом ну очень уродливым, — он криво улыбнулся.
— Ты правда совсем не похож на него, Леджер.
— Спасибо. И спасибо, что пустила меня переночевать. Я ценю это.
— Для того и нужны друзья.
Он посмотрел на меня долгим, уставшим взглядом.
— Знаешь, когда мы были детьми, ты всегда была лучшей частью моего дня.
Я улыбнулась. Несмотря на пьяную речь, он был искренен.
— Я чувствовала то же самое. Как насчет того, чтобы я спала на диване, а ты в кровати?
— Нет. Я на диване. Не будь… ридонкулес. Ридонкулес? — он расхохотался.
— Ридикулес, — поправила я его, качая головой. — Диван маленький. Ты там не уместишься.
Он посмотрел на диван, снова рассмеялся:
— Он правда крошечный. Но я не позволю тебе спать на диване. Мы в детстве спали рядом в палатке. Уверен, мы и сейчас можем разделить кровать. Ты когда-нибудь спала с Джилли?
Я фыркнула:
— Больше раз, чем могу сосчитать. Она моя лучшая подруга.
— А ты — моя лучшая подруга, Шарлотта Томас. Обещаю, что не притронусь к тебе. Пока ты сама не попросишь немного дружеских услуг, — он повел бровями.
У меня перехватило дыхание. Идея спать с ним в одной кровати сводила меня с ума. Я пыталась держаться. Он прав: я спала с Джилли сотни раз. Мы взрослые. Мы друзья. Но ничего особенного.
Так почему я вспотела?
— Ладно, ты на кровати. Но никаких прикосновений. Пошли, лучший друг. Нам надо поспать.
Он пошел за мной в спальню и в ванную. Сел на унитаз и смотрел, как я умываюсь и собираю волосы в пучок. Как хорошо, что завтра суббота, и вставать рано не нужно.
— Иди, — сказала я, указывая в комнату. — Мне нужно надеть пижаму.
— И почему я так рад узнать, в чем ты спишь? — пробормотал он и, проведя костяшками по моей щеке, вывалился в спальню. Я захлопнула дверь, надела майку и шорты и крикнула:
— Потому что ты пьян.
— Я не настолько пьян, Божья коровка.
Я вышла в комнату и чуть не рухнула на пол.
Леджер лежал на кровати в одних черных боксерках. Живот — загорелый, рельефный. Пресс можно было считать по кубикам. Руки закинуты за голову. Выглядел он… чудовищно сексуально.
— Ты только глянь на это. Видишь эти чудовищные царапины? — он указал на живот. — Это всё та дикая тварь Миранда Хайуотер. Женщина меня просто растерзала.
Я подошла ближе и увидела еле заметные царапины:
— Ты сейчас просто огромный ребенок.
Он схватил меня за запястье и потянул на себя — я оказалась на спине, а он завис надо мной. Его пальцы сомкнулись на моих запястьях, прижимая их к подушке. Его взгляд скользнул с моих глаз на губы. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро.
Желание вспыхнуло внизу живота.
Тупая, пульсирующая тяга. Я не могла вымолвить ни слова.
— Думаешь, я ребенок, Божья коровка?
Я покачала головой. Его лицо придвинулось ближе, губы легко коснулись моих. Я уже не понимала, дышу ли вообще. Он наклонился и прикусил мою нижнюю губу, а потом отстранился. Его взгляд впился в мой. В этот момент телефон завибрировал на тумбочке, и он резко отпрянул, потянувшись к аппарату.