Она потянулась ко мне, наши пальцы сцепились, и в следующую секунду мы обе полетели через борт каноэ прямо в холодную воду озера.
— Боже мой, — сказала она сквозь смех, пока мы обе хватали ртом воздух. — Здесь чертовски холодно.
Ноги едва доставали до дна, и я подплыла, нащупала свои очки и надела их, хотя через них уже ничего не видела.
— Что за мания — носить эти чертовы очки? — крикнула она и рванула ко мне.
И этого хватило. Меня прорвало. Я сорвала очки с лица и швырнула их.
— Я не помешана на очках. Я просто хотела побыть одна. Я не хочу грустить при тебе, ладно?
Я все еще кричала, но слова тонули в рыданиях. Джилли обняла меня и позволила выплакаться.
— Со мной можно быть грустной. Сколько раз ты видела, как я плакала? Сколько раз ты просто сидела рядом и позволяла мне быть несчастной? Почему я не могу сделать для тебя то же самое?
— Потому что, — прохрипела я. — Он твой брат. И ты только что вышла замуж.
— Чарли, это вообще не имеет значения. Во-первых, он мой брат, и я буду любить его, что бы ты мне ни сказала. Но я также прекрасно знаю, что он бывает упрямым, самодовольным ослом. Во-вторых, я планирую быть замужем чертовски долго — навсегда, если повезет, — она расхохоталась. — Так что перестань тащить все на себе и впусти меня.
Я рыдала, плакала и делала все то, чего совсем не хотела, стоя по шею в озере рядом с лучшей подругой. Ее не волновало, что на ней цветочное макси-платье, а у меня — срыв эпических масштабов.
— Я сама на все это согласилась, Джилли. Просто я не знала, что когда все закончится, будет так больно, — я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.
Я никогда не испытывала такой сердечной боли. Я пережила страшную утрату, когда мне было тринадцать и умерла мама. Я болела, страдала, плакала ночами.
Я знала, что такое горе.
Когда теряешь того, кого любишь, потому что жизнь несправедлива и забирает его. Это не их выбор.
Но сердечная боль — это совсем другое. Это любить того, кто не любит тебя в ответ. По крайней мере, не так, как тебе нужно. Я никогда больше не полюблю ни одного мальчика или мужчину так, как любила Леджера Дейна.
— Я понимаю, — сказала она. — Но между вами всегда была связь. Я могу сказать тебе одно о Леджере — он любит тебя по-своему. Он ставил тебя на пьедестал с самого детства. Думаю, он хотел этого так же сильно, как и ты, и я сильно сомневаюсь, что он просто ушел и ничего не чувствует.
Я взяла ее за руку, и мы подошли к причалу, запрыгнули и сели на край.
— Больше всего ранит то, что это его выбор — что мы не вместе. Он не хочет меня так, как я хочу его. Это просто не его путь. Он был со мной предельно честен. Но это не делает боль меньше. И ты же знаешь, я справлюсь, правда? Так что, пожалуйста, не переживай.
— А что плохого в том, чтобы переживать за тебя, Чарли? Можно позволить людям быть рядом. Ты все это время справлялась одна?
— Ну, вообще-то Дилан появилась через час после его отъезда с несколькими ведерками мороженого и бутылкой текилы. Она понимала, что между нами что-то происходит, но не знала, насколько все зашло далеко. Так что я разрыдалась у нее, съела слишком много мороженого, и голова до сих пор болит от текилы, — я усмехнулась, и это прозвучало как смех сквозь слезы.
Прошла почти неделя, и я пыталась выбраться из своего упадка. Сегодня вечером у нас был воскресный ужин у папы, и мы никогда его не пропускали, что бы ни происходило. На этой неделе я отказалась от приглашений сестер пообедать и провести день на озере. Сказала, что заболела, и позволила себе немного просто погрустить.
Во мне всегда жила крошечная надежда, что я в итоге буду с Леджером. Черт, я любила его столько, сколько себя помнила.
— Ну да, от Дилли не спрячешься. И она всегда точно знает, что тебе нужно, — Джилли сжала мою руку.
— Да.
— Я просто хочу, чтобы мой брат перестал так бояться. Думаю, из-за того, что отец нас бросил и из-за вины, которую Леджер носит в себе за то, что лгал маме, он стал таким закрытым, — она покачала головой, и по щеке скатилась слеза. — Он тоже заслуживает быть счастливым. Я не понимаю, почему он этого не видит.
— Я тоже не понимаю. Но эти две недели с ним были лучше, чем я могла представить. И я хочу, чтобы ты знала… я бы прошла через это снова, лишь бы иметь это время с ним, даже зная, как сильно будет больно, когда все закончится.
Но реальность ударила меня со всей силой.
Все кончено.
— Я знаю, что он чувствует то же самое, Чарли. Он просто напуганный, упрямый осел. Как все закончилось? Он предлагал увидеться снова?