— И тогда, — начала я, низко посадив голос, чтобы он звучал ровнее, взрослее, спокойнее, чем я сама,— вы его удалите?
Между нами образовалась пауза. На горизонте этой зыбкой тишины вдруг потеплело; он — едва заметно усмехнулся, не торопясь ответить.
— Удалю. — Его взгляд вдруг стал пронзительным, почти как оголённая проволока.
Я не сразу поняла, что чувствую: гнев от недопустимого предложения или нечто более странное, отдающее лёгким шоком, который сковывает до мурашек.
Глава 3
Глеб.
Моя челюсть сжималась все сильнее, словно пружина, готовая сорваться. Нервы разрывались, как струны; казалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я сидел за столиком, лениво водя пальцем по холодному стакану с виски, и пытался отвлечься от раздражающих мыслей. Бессмысленно.
Все, что я мог — это ждать. Леону. Ее приближение казалось мне одновременно неизбежным и пугающим — той самой точкой отсчета, за которой уже всё не будет как прежде.
Ветер расстраивал мои волосы, и хотя я специально потратил лишние минуты, пытаясь выглядеть так, словно мне плевать на это дурацкое свидание, всё выдавал мою тщательную подготовку — от идеально застегнутого пиджака до начищенных часов, которые я постоянно сверял, будто они могли нарисовать мне картину счастливого будущего.
Блядь.
Короткий, острый, как нож, внутренний крик. Я никогда так не нервничал. Никогда. Даже на защите диссертации, когда десять пар бесстрастных глаз сверлили меня до дыр, я не чувствовал себя таким беспомощным и уязвимым, каким был сейчас — словно мальчишка, только что совершивший свой первый половой акт.
Мысленно выругавшись, я снова посмотрел на часы. В виски отражался свет люстр, дробясь, как треснувший лед.
— Твою же мать, соберись, Глеб! — Я пробормотал, стиснув зубы.
Мой голос прозвучал глухо, потеряв уверенность где-то между стаканом и столом. Я постучал кончиком пальца по краю стекла, проверяя на прочность собственные нервы. Вокруг мелькали люди — пара за парой, компания за компанией. Их разговоры сливались в фоновый шум.
Кто-то смеялся громко, кто-то таинственно шептался. А я сидел, поглощенный ожиданием.
И вот... она.
Леона вошла в зал. Я заметил её с первого взгляда — будто тесный ресторан вдруг вычленил её из всей этой пестрой толпы. Она немного неуверенно вошла внутрь, слегка споткнувшись на входе, но тут же выпрямилась, словно оправдывая свой неловкий жест.
Нежно-фиолетовое платье мягко облегало ее стройное тело и выделяло кожу, настолько светлую, что хотелось разглядеть её до мельчайших линий. На бедре сияла татуировка — бабочка, будто взлетевшая на лёгком порыве ветра в гармонии с её движением.
Мои пальцы невольно замерли на стакане. Горло подступило странным чувством — смесь осознания её хрупкости и собственного желания защитить её, пусть даже от чего-то незримого.
Она подошла к столу.
— Здравствуйте, Глеб Александрович, — её голос был мягким, спокойным, но в нём звучала едва заметная настороженность.
— Давай без формальностей, — резко бросил я, вставая из-за стола чуть быстрее, чем рассчитывал. Сделал шаг вперёд, помогая ей поставить стул на место, выдвинуть его. Она села. Её руки слегка касались столешницы — движения робкие, но твёрдые.
— Ладно... Глеб, — улыбка лёгкой скромности скользнула по её лицу.
Она смотрела на меня снизу вверх. Глаза — огромные озера, задевали что-то глубоко внутри меня. В один короткий момент я понял, что ни виски, ни тысяча фраз, которые я придумал заранее, не помогут мне справиться с этим — с её взглядом в мою сторону.
— Да ладно тебе, за пределами университета мы просто мужчина и женщина. Не преподаватель и студентка, — мой голос был увереннее головы.
Она замялась.
— Да, но... всё равно не могу поверить, что ужинаю с вами, — её веки чуть дрогнули. — Хотя, вы сами ведь и не собирались удалять пост.
Я улыбнулся.
— Верно. Потому что я хочу ужин. Честный. За удаление поста, — добавил я спокойно, стараясь не выдавать волнения.
Она чуть наклонилась вперёд, изучая меня. На секунду показалось, что она находится в процессе игры, где я — лишь пешка на её изящной доске. Или наоборот, где моя фигура мечется в поисках ответного хода для её заведомо победного манёвра.
Она вздохнула, чуть опуская подбородок и позволяя своим светлым волосам спуститься к ключицам.