— Так значит… честный ужин? — она сделала акцент на слове, как будто оно могло скрывать двойной смысл.
Я позволил себе снова глотнуть виски.
— Честный, Леона. Без ловушек. Без студенческих хитростей, перерастающих в непонятные эпопеи.
Она чуть кивнула, напряжённо потирая край собственного стакана с капельками воды.
— А если вы не захотите удалять пост? — её взгляд стал смелее, почти вызывающим.
Я откинулся на спинку кресла, позволяя улыбке, невидимой до этого момента, коснуться моих губ.
— Зависит от того, насколько вкусным окажется этот ужин — и насколько честным будет наше общение, — коротко ответил я.
На мгновение между нами повисла напряжённая тишина. Она была словно невидимая струна, натянутая между двумя собой незнакомыми, но уже явно переплетающимися душами. Я смотрел на её руки — тонкие, изящные, они всё ещё неуверенно скользили по стакану, будто искали точку опоры.
Потом она заговорила снова, но её голос был уже чуть спокойнее.
— А вы всегда так? Играете с миром... в сделку? — она аккуратно сложила пальцы под подбородком, как будто ожидала разъяснений.
Всё во мне напряглось, и я мог поклясться, что мой ответ будет прямым. Но вместо этого я медленно улыбнулся.
— Скажем так, мир любит баланс. И сейчас на чашу весов положено что-то важное. Мы оба это знаем.
Её взгляд вдруг смягчился — словно маска упала, обнажив что-то осторожное и настоящее, чего она сама, возможно, долго скрывала.
Наш обмен словами продолжался. Спокойствие, напряжение, фальшь и честность — всё перемешивалось, как ингредиенты коктейля, идеального и одновременно пьянящего.
В потоке её вопросов и моих полуответов я начал видеть не просто студентку, требующую удаления какого-то глупого поста. Я начал видеть нечто большее — её настоящее лицо.
Оно — хрупкость. Оно — сила. Оно — насмешка над правилами и в то же время попытка понять.
Ужин проходил так, как я не мог предугадать.
Между нами появились моменты, где слова теряли вес и значение, оставляя вместо себя какие-то беспокойные взгляды, лёгкие улыбки или даже молчание — не угнетающее, а будто вызывающее в каждом чувство, будто ты сидишь именно там, где должен быть в этот момент.
По мере того, как вечер угасал, я понимал одно: этот ужин — не просто сделка. Этот ужин стал чем-то больше.
И куда всё приведёт — мне, кажется, уже было плевать.
Глава 4
Следующая сцена носит в себе 18+ контент. Если для вас это неприемлемо, пожалуйста, не читайте.
***
Леона.
Руки нежно и легко струились по шее Глеба Александровича. После шести рюмок виски нам обоим что-то ударило в голову, и мы сразу опьянели. Мы оба чуть не задохнулись: настолько долго мужчина не отпускал мои губы. Казалось, что я сейчас умру от нехватки воздуха, но останавливаться не хотелось. Не хотелось забыть его чертовски вкусные губы. Терпкий запах виски дурманил мою голову настолько сильно, что я хотела кружиться от счастья.
— Теперь мы точно не студентка и преподаватель, — произнёс он, но я ничего не слышала, как будто мне в уши засунули толстый слой ваты. Руки Глеба Александровича расстегнули моё платье, а затем сорвали его, так что оно отлетело в другую сторону.
Мои руки сильнее сжали его плечи, обрывая страстный поцелуй, чтобы вздохнуть глоток воздуха. Судорожно он положил меня на кровать настолько тихо, легонько. Моя голова легла на подушку, а сверху вниз на меня смотрел он. Брюнет сел на меня, накрывая нас обоих одеялом. Наши губы вновь слились в поцелуе.
— Мхм… — тяжело выдохнула я. Скинув одеяло, я перевернула мужчину, доминируя над ним. Я хотела больше. Может, он и самый сексуальный человек в мире, но, боюсь, он не умеет хорошо удовлетворять женщин. — Вы не умеете хорошо нас доводить, Глеб Александрович.
— Хочешь это проверить, Леона? — тихо прошептал он.
— Может. — Мужчина с силой повернул меня на живот, снял с себя джинсы и отложил их в сторону.
— Я не стану делать это, если ты не захочешь, дорогая. Не в моих принципах насильно трахать женщин. — Его голос звучал так приятно, что я чуть не заснула. Я не смогла ничего сказать, лишь приподняла голову и тонко кивнула, говоря «хорошо».
Я почувствовала, как его дыхание опаляет мою шею. Медленные, обдуманные поцелуи скользили вниз по позвоночнику, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Я чувствовала, как его руки изучают каждый изгиб моего тела, нежно, но уверенно.