— Ты уверена? — прошептал он, его голос был полон желания и заботы.
Я перевернулась на спину, глядя ему в глаза. В них я видела отражение своего собственного желания, но и что-то еще – уважение. Я потянулась к нему, притягивая его лицо к своему.
— Более чем, — прошептала я в ответ, и наши губы снова встретились в жадном поцелуе.
Глеб Александрович ответил на мой поцелуй с такой же страстью, но не теряя контроля. Он знал, что это должно быть взаимно, что я должна чувствовать себя желанной и любимой. Его руки нежно ласкали ее тело, вызывая стоны удовольствия.
Я чувствовала, как мое тело горит от желания. Я обвила его ногами, притягивая его ближе. Я хотела чувствовать его каждой клеточкой своего тела.
— Глеб… — прошептала я, его имя сорвалось с моих губ как молитва.
Он ответил мне поцелуем, полным обещаний. Он знал, что это только начало, и он намерен сделать эту ночь незабываемой для нас обоих. Он хотел показать мне, как сильно он меня желает, как сильно я его волную.
Он медленно вошел в меня, и я издала тихий стон. Он замер, давая мне время привыкнуть.
— Все хорошо? — прошептал он.
Я кивнула, мои глаза были полны желания. Он начал двигаться, медленно и нежно, пока наши движения не стали более уверенными и страстными.
Мы двигались в унисон, наши тела сплелись в танце желания. Я чувствовала, как мое тело достигает пика наслаждения, и я снова издала громкий стон. Глеб Александрович последовал за мной, его тело содрогнулось от оргазма.
Мы лежали, тяжело дыша, наши тела все еще соединены. Я чувствовала себя умиротворенной и счастливой. Я знала, что эта ночь изменила все между ними. Мы больше не просто студентка и преподаватель. Мы были чем-то большим.
***
Блядь.
Я резко открыла глаза и судорожно втянула в грудь воздух. Вселенная сжалась до одной-единственной мысли, которая пульсировала в сознании невыносимым гулом: где я? Грудная клетка сдавлена, тело все еще обмякшее после сна, вокруг — незнакомая обстановка. Висок натужно пульсировал, как будто нетрезвая ночь оставила в моей голове мстительную отметину. Соображение возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в плотине.
И тут же меня накрыла волна ужаса. Я лежала. На огромной кровати. Уткнувшись носом в обнаженную мужскую спину.
Не может быть. Нет. Нет. Пожалуйста, только не это.
Слишком поспешно, слишком резко я дернула себя вверх, сбросив одеяло. Мои глаза метнулись вниз. Черт. Черт! Ни на мне, ни на нем не было ничего, кроме воздуха и смутных воспоминаний о ночи. Тело вспыхнуло жаром, и я скорее попыталась убрать взгляд, будто от этого правда могла исчезнуть.
— Только не это… — я прошептала слова, чувствуя, как отчаяние вязко обволакивает мое горло. Горячий воздух моего дыхания коснулся кожи мужчины, и он, черт возьми, повернулся ко мне.
Глеб. Глеб Александрович. Мой преподаватель.
О, нет. Я схожу с ума. Это сон. Это просто сон, да? Пожалуйста, скажите, что это сон.
Но он широко зевнул и потревожил реальность своим спокойным, пробуждающимся взглядом. Боль от его голоса была сокрушительной.
— Хорошо спалось? — спросил он с той ленивой интонацией, которая обычно у таких мужчин звучит вроде пытки. Будто всего лишь ночевал, а не полностью перевернул мой мир вверх тормашками.
Я сжалась внутри. Боль смущения и паники. Жгучее желание исчезнуть. Как угодно.
— Прошу, скажите, что между нами ничего не было, — голос мой был слишком тонким, почти срывающимся от волнения. Но я не узнала себя в нем. Это была не я.
Глеб медленно сел, потянувшись так непринужденно, будто его совсем не тревожила ситуация, в которой мы оказались. На его лице играла легкая улыбка — она сводила меня с ума.
— Если я скажу, то это будет ложь, Леона, — проговорил он и наклонил голову чуть вбок, словно ожидая моей реакции. А потом — добавил нечто совсем недопустимое: его руки скользнули к моему бедру, намереваясь обнять. На секунду я застыла от неожиданности, но тут же поспешно отпрянула.
— Нет! — выкрикнула я громче, чем позволяли остатки утреннего сна, и его руки безропотно отступили. Между нами повисло непроходимое молчание. Сопя, я вскочила с кровати, выискивая взглядом свою одежду. Черт, где мои каблуки? Моя сумка? Боже, что на самом деле произошло, чтобы я могла свалить все это на алкоголь?