Челюсть Кэрри отвисла.
— Когда это случилось?
— Как только началась учеба.
— Ничего себе. Бьюсь об заклад, довольно напряженно с вами двумя, готовыми перегрызть друг другу глотки.
— Это не моя вина.
— Ну, чтобы не происходило между тобой и Сарой, ты ничего не можешь рассказать про Алекс и Дилана. Поняла? Это важно.
Джессика поворачивается ко мне.
— Ты любишь его? Дилана?
Я киваю.
— Конечно. Я… всегда любила.
Она выглядит серьезной.
— Тогда я сделаю все, чем смогу помочь. Это не так уж много, но я обещаю.
Я улыбаюсь ей и говорю:
— Спасибо.
— Так что дальше? — спрашиваю я.
Бен Кросс, мой адвокат, говорит:
— Что ж, идем туда. Окружной прокурор скажет судье, что они снимают обвинения и по какому поводу. Затем судья закроет дело.
— И это конец? Я получаю свои деньги от залога, и мы закончили?
— Возможно, займет пару дней, чтобы вернуть деньги.
— И больше никаких ограничений на поездки?
— Никаких, Дилан. Слушай… одно дело для них, обвинять тебя в нападении, когда не было свидетелей в сексуальном нападении на Алекс. Но после этого? Прокурор точно знает, что будет с ним, если он будет продолжать обвинять раненого ветерана, который остановил изнасилование, когда полиция дала насильнику уйти. В смысле, серьезно. Это самый плохой случай халатности, который я когда-либо видел. Они смотрели на твой внешний вид, сердитое лицо, шрамы и смотрели на Рэнди Брюера, избалованного богатого парня, и они дошли до абсолютно неверного заключения.
Я качаю головой.
— Хорошо. Меня это все не волнует. Я просто хочу убедиться, что могу свободно путешествовать, и что Алекс в безопасности. Остальное не важно.
Бен кивает.
— Как бы там ни было, Дилан… какими бы ужасными не были обстоятельства, я рад, что они поймали парня.
Слушание разрядило напряжение и заняло всего пятнадцать минут. К сожалению, похоже, что мой залог вернут через пару дней. Мои сбережения. Какая разница. У меня есть куда пойти и люди, с которыми можно увидеться. Если нужно время, чтобы заиметь счет с новенькой Visa, я получу ее по почте в любом случае.
Глава 15
Это обо мне
(Алекс)
Когда будильник звенит в 5:45, я быстро переворачиваюсь в кровати и выключаю его. Я не хочу тревожить остальную часть моей семьи. Если повезет, я вернусь до того, как кто-то еще проснется.
Я проскальзываю в спортивный костюм, одевая его на серую армейскую футболку Дилана, которая висит на мне как шатер. Я присвоила ее у него пару недель назад. Иметь что-то его здесь — комфортно. Затем я завязываю шнурки на кроссовках, убираю волосы в конский хвост и медленно спускаюсь по пяти лестничным пролетам к входной двери, отчаянно пытаясь никого не разбудить.
Снаружи темно и тихо, но не настолько холодно, как я привыкла. Сначала когда я начинаю бежать по темной улице, я чувствую страх. Я привыкла бегать в темноте с Диланом. Я не осознавала до этого момента, сколько безопасности мне это давало. Безопасность бега в городском парке до восхода солнца. Безопасность ощущения свободы, но не боязнь случайного грабителя, насильника или другой опасности в темноте.
Я встаю на асфальт перед нашим домом, размышляя о том, что никогда не ощущала подобного страха. Ирония была в том, что на меня напал не незнакомец. А кто-то, кого я знала со средней школы. Об этом говорит статистика. Человек, насилующий женщину, скорее, всего всегда был тем, кого она знала.
Но реальность далека от статистики. Реальность запутанная, пугающая. Быть настолько пьяной, ощущая себя больной, когда кто-то удерживает тебя, пока его руки лезут под твою футболку. Чувствовать горячее, нежелательное дыхание на своей шее. Запах алкоголя в его дыхании, когда он говорит: — Ты знаешь, что хочешь этого, почему тогда борешься?
Я не хотела этого. Не с ним. Не тогда и никогда.
Для начала я бегу до 23-ей Авеню Фултон-стрит, а затем по окраине парка «Золотые ворота». Тут довольно малолюдно в такое утреннее время, особенно в праздничную неделю. Я бегу в хорошем темпе, вглядываясь в темные углы, где можно спрятаться. Потому что нравится это или нет, Рэнди Брюер изменил мой взгляд на вещи. Я делаю прогресс в самообороне с Диланом, но мне еще нужно сделать многое. С ним или без него.
Единственное, что я знала наверняка, я покончила с тем, чтобы быть жертвой. Никто никогда снова не прикоснется ко мне против моей воли, если я смогу что-нибудь предпринять.
Когда я достигаю окончания Фултон-стрит, я бегу по пляжу, затем бегу по воде. Приходящие волны шумные, и тогда я поворачиваю и бегу по песку. Я никогда раньше не бегала дома. Это приносит ощущение чего-то, что заставляет меня чувствовать больше, чем когда-либо прежде.