— Так проще было в МЧС позвонить. Они б тебе без проблем дверь вскрыли, — прервала Лерин рассказ Света.
— Проще-то оно, конечно, проще, но настрой-то у меня был боевой и креативный.
Пришла я в пожарку, сказала все как есть. Мужики помочь согласились, только сказали, чтобы я в диспетчерскую позвонила и заявку сделала, что так, мол, и так, вышла, дверь закрылась, суп на плите, гарью пахнет. Я, вернувшись к дому, так и сделала. Не прошло и пяти минут, во двор влетают две пожарки, а за ними скорая и полиция! Я так чуть в сугроб от изумления не села. А тут еще две старые хреновины, зубоскалы морщинистые, из моего подъезда вылезли и ехидно мне так: «Че, Валерия Викторовна, ключики посеяли?!» Из пожарки вылетают четыре неизвестных мужика, из скорой — врач, из полицейской — два мен… полицая, меня окружили и галдят: «Где пожар? Где пожар?» А я в пожарных тыкаю и говорю: «Я не с этими договаривалась». Никто разобрать ничего не может. А я гляжу сквозь кордон, ко мне одна из бабок прорывается и благим матом орет. Оказалось, эти ироды пожарные ее любимый заборчик вокруг заснеженной клумбы сломали, и теперь я для нее вселенское зло. А мне-то море по колено. Я отвечать стала на том же языке, на котором она мне орала. Ее это еще больше раззадорило. А тут еще полицаи: «Девушка, придется заплатить за ложный вызов». У меня мозги окончательно с катушек съехали. Ментов послала. Бабке помпон от шапки оторвала. Всем пожелала добра и крепкого здоровья. Меня грандиозно в бобик посадили и увезли. — Лера картинно, раскинув руки в разные стороны, падает на кровать.
— Ой, какая ты, Валерия, веселая! А с виду и не скажешь! — подытожила Лена.
Ирина заметила, что неизвестная с пятой кровати свернулась в позу эмбриона и начала дрожать.
— Вот кому вчера веселее всех было.
Ирина подошла к женщине и накрыла ее одеялом. Женщина, не открывая глаз, натянула одеяло на голову, оставив открытым только лицо, и начала негромко похрапывать.
— Судя по виду, ей каждый день весело, — сказала Лера.
Лена, осмотрев карманы халата, расстроенно произнесла:
— Я, видимо, и телефон потеряла…
— Да забрали их у нас, — сказала Лера.
— Ой, что же делать? Санечка переживать будет.
— А мне уже начинает нравиться такой отдых, — закидывая руки за голову, произнесла Лера. — Ни тебе мелкого оглоеда, ни любимого с его дружками, ни посуды грязной, ни уборки. В запой, что ли, уйти?!
— Лен, а Санечка — это кто? — спросила Ира.
— Дочка.
— Сколько ей?
— 21 почти.
— Погоди. Ты ее в пятнадцать родила, что ли?
— Она детдомовская.
— Я б не смогла из детского дома воспитывать, — брезгливо заметила Света.
— Я бы тоже, — вздохнула Лена. — Долгая история.
— Рассказывай уже. Все равно делать нечего, — сказала Света.
— Ну ладно. Исповедуюсь перед вами, — согласилась Лена, — Года три тому назад я очень хотела ребенка. У меня не было постоянного мужчины, но возраст бил в колокола. Долго я ходила с этим желанием, жертву выискивала, от которой можно было бы родить, и вот, полтора года тому назад, нашла. Местный театр заказал на нашей фабрике пошив костюмов для нового спектакля. Неслыханное мероприятие. Меня сделали старшей по этому заказу. И вот однажды ко мне пришел он! Режиссер! Статный, харизматичный, умный. Он мне про концепцию, а я слюни распустила и собраться не могу…
— Это случайно не Морозов? — насторожилась Света.
— Нет. Ой! Я совсем забыла, что ты в театре играешь…
— Не переживай. Я никому не скажу…
— Ну хорошо. Только никому.
Света движением руки показала, что рот на замке.
— Он слюни мои заметил и не преминул этим воспользовался, а я и сдалась. Женщина же. Ой, девочки, вы, верно, подумаете, что я легкомысленная натура, но я спешу уверить вас в обратном! Без мужика так тяжело жить!
— Нам ли не знать, — тяжело вздохнула Света.
— Ну, это вы за себя говорите. Я замужняя, — гордо ответила Лера.
— Счастливая ты! А у меня, как у Светы получилось. Женатый, трое детей и две молодые любовницы. Я когда про весь этот гарем узнала, хотела ноги сделать, только вот почему-то ноги мои меня не слушались. Я и решила, рожу для себя. В Москве-то сложно со свободными мужиками, а в нашей Бугульме и подавно. А часики тикают, годы прибавляются. Рожу! Выращу как-нибудь сама! Не захочет помогать, и фиг с ним! На крайний случай к мамке на Урал уеду.