Спустя полчаса мама уже пила валокордин и заталкивала в уши беруши, так как неподготовленному слушать подобный визг было невыносимо. Мне порой казалось, что у Соньки низкочастотный крик, который однажды сведет меня с ума. Пончик, наш престарелый котяра, когда Соня включала сирену, судя по его виду, испытывал все муки ада. Он так сильно прижимал уши, что, казалось, глаза вывалятся. И резко менял уютные подушки на моей кровати на тихое пространство под ванной.
Так вот, мама на кухне с берушами, Пончик под ванной, я в эпицентре. Наконец прибыл врач, высоченный, средних лет мужчина, больше похожий на строителя с огромными ручищами. И самый первый вопрос его был в яблочко: «А когда ваша малышка последний раз в туалет ходила?» Я призадумалась. С каждой секундой осознания того факта, что Сонька не ходила в туалет уже вторые сутки, меня накрывала огненная волна, от которой лицо стало пунцовым. Врач по моему виду все понял: «Ну вы, мамаша, даете! Клизму давайте». Проблема разрешилась мгновенно, и вся на доктора. После чего счастливый ребенок заснул.
На следующий день подобное повторилось, но я-то уже все знала и снова воспользовалась чудо-приспособлением.
Впоследствии, обращаясь к врачам, мы так и не выяснили природу происхождения этой патологии, они в один голос утверждали, что у нее все прекрасно работает, и успокаивали тем, что года в три все нормализуется! Браво нашей медицине!
А пока мы продолжаем ежедневные процедуры и ждем трех лет. Сейчас нам два.
И подобные представления у нас ежедневно и еженощно. В ход идет все: и клизмы, и свечи, и трубки воздуховыводящие. Я порой выползаю на балкон покурить после всей этой канонады, когда Сонька засыпает, сажусь в кресло и тупо наслаждаюсь тишиной и одиночеством.
Однажды распласталась по креслу, как стахановка после двойной смены, расслабляюсь.
И тут произошло непредвиденное. Сонька должна была дрыхнуть минимум часа два-три, но вдруг проснулась и истошно заорала. Я потушила недокуренную сигаретку и кинулась в комнату. Потрогала, понюхала, все в норме. Кушали недавно. Все должно было быть в порядке. Но моя соплюха орала как потерпевшая. Пончик с шипением ретировался под ванну, у меня было желание отправиться вместе с ним!
Сунула пустышку, она одним плевком отправила ее за кроватку, я полезла доставать.
Нервы на пределе!
«Что я тебе сделала?» — заорала я на ребенка. Сонька даже заткнулась, видать, не ожидала, что мать повысит на нее голос. Но меня уже было не остановить!
«Что ты орешь? Пожрала, обосралась, чего тебе от меня еще надо? Что ты хочешь? Это все он, да, да! Это все из-за твоего папаши. Вы оба только и умеете, что издеваться надо мной!»
Я завыла, как волчица на Луну.
Схватила Соньку на руки, выволокла ее на балкон. Она орет, я реву. И тут мне в голову приходит сумасшедшая мысль. Третий этаж. Я подхожу к перилам балкона, немного наклоняюсь вперед и разжимаю руки. Просто расслабляю их, и все… И она падает вниз. Третий этаж. Ей будет достаточно. Тюк головкой об асфальт, и тю-тю! Конец мучениям! А что же я скажу полиции? «Ой, гражданин полицейский, я такая виноватая, но я и подумать не могла, что так произойдет. Отошла всего на пять минут на кухню подогреть смесь, а вернулась. Такое горе, такое горе». «А как же, милочка, она у вас до балкона добралась?» Сама, блин, дошла! Вот дура! Когда я, наконец, от мыслей своих в реальность вернулась, стою возле перил, мелочь молчит и дрыхнет. Я от греха подальше в комнату, а когда стала перекладывать в кроватку, она снова разоралась! Какие, к чертям собачьим, тут нервы. Я ее в кровать бросила, на балкон вышла, сигарету прикурила и уселась на стул. От злости я так сильно сжимала зубы, что казалось, они вот-вот рассыпаются. Вот на хрена мне все это, думалось мне. Сдался мне этот ребенок! Все! Завтра пойду гулять и так нечаянно толкну коляску на проезжую часть, и будь что будет, только бы все это закончилось!
Сонька молчала. Меня прошиб холодный пот. Я ведь даже не помнила, как в кроватку ее запульнула, а вдруг она в подушку лицом упала и задохнулась. Не мать, а сволочуга какая-то! Я влетела в комнату, подбежала к кроватки… Сонька дрыхла сладким сном, лежа на животике, повернув голову налево. А ведь я ее могла убить…