— Понятно, — ответил Никита, улыбнувшись.
— Сейчас я принесу ваш заказ.
— Благодарю вас.
«Сейчас она принесет ему кофе, и у них завяжется разговор», — думала Женя, слушая беседу официантки с мужчиной за соседним столиком.
«В итоге окажется, что у них много общего, как это часто бывает, и он пригласит ее на ужин, завершением которого будет ночь бешеного секса. Потом, через пару дней, они снова встретятся, а еще через два дня она позвонит ему, а он скажет, что у него много дел и вообще он улетает на долгий срок в командировку. Так он исчезнет из ее жизни. А все потому, что эта бедная девушка мечтала о большой любви, а он — лишь об одной ночи.
Все мужики — козлы, все бабы — дуры! А по мне, будь он хоть умен, как Эйнштейн, и красив, как Аполлон, я все равно не стану с ним разговаривать».
«А тебе никто и не предлагает».
«Опять ты! Ну что тебе от меня надо? Оставь меня в покое хотя бы на полчаса».
«Не могу. Это противоречит законам природы. Я — это ты, а ты — это я. Теперь представь, что будет с тобой, если я уйду. Не знаешь? А я могу сказать. Ты станешь моральным уродом».
«У тебя не слишком высокая самооценка? Я — это не только ты, есть просто я. Так что, в принципе, я и без тебя прекрасно проживу».
«Ошибаешься. Кто будет давать тебе советы? Кто подскажет правильное решение? Кто, в конце концов, покажет тебе настоящую жизнь? Не ту, которую ты для себя придумала и в которой существуешь, а настоящую. О которой ты почти ничего не знаешь. Мы не отделимы друг от друга, как сиамские близнецы. Ты не сможешь жить без меня, а я без тебя».
«Слушай, а с чего это ты вдруг стала такой болтливой? Раньше я не чувствовала твоего присутствия в себе».
«В твоей жизни наступил переломный момент, второй переходный возраст, если хочешь. Ты прекрасно понимаешь, что так дальше жить нельзя, но что-либо сделать не решаешься. Как только я заметила мерцание этой мысли у тебя в голове, я схватилась за нее руками и ногами и вот с тех пор пытаюсь вытащить наружу. Ты упираешься, брыкаешься, но со временем ослабеваешь. Уже наметились кое-какие успехи. Теперь наедине с собой ты становишься настоящей Женей, без масок и прикрас. Ласковой, нежной, таинственной, необычно обычной женщиной».
«Так ты мной манипулируешь! Да кто тебе давал на это право? Кто ты вообще такая? Ты не имеешь надо мной власти. У меня есть преимущество — физическая оболочка. А кто ты? Бестолковое, бестелесное существо, которому нечем заняться, как только лезть в мою жизнь»!
«Ты дура, раз не поняла, кто я такая. Я твоя душа. Душа, которой тесно в этом пустом, бестолковом, ограниченном теле. Физическая оболочка — ничто, пыль! Душа — все, это жизнь! Тело смертно, душа вечна! Я не прошу от тебя больших усилий, просто оглядись по сторонам. Открой свое сердце, пойми меня и посмотри. И ты увидишь настоящую жизнь. Ту, которую ты прячешь в своих мечтах».
«Мечты, мечты. Что от них толку? Теперь я понимаю, насколько мои походы на мост были бестолковы».
«Но ты была счастлива в те мгновения. Счастлива, как никогда в жизни».
«Это было иллюзорное счастье. Я выходила на улицу и понимала, что такой, какой была там, в этом стеклянном коконе, отрешенной от реальности и погруженной в свои мечты, я не нужна жизни. Она не будет прогибаться под слабую женщину, а вот я обязана это сделать, чтобы выжить».
«Да, мир не прост, но поддаваться ему нельзя. Прогнуться — это значит согласиться с теми условиями и законами, которые он диктует. Это значит стать как все, стать куклой в руках безумного кукловода. К этому ты стремилась?»
«Что ты от меня хочешь? Я просто женщина, которая хочет выжить! Я не жалуюсь на жизнь, она многое мне дала. У меня есть все: деньги, любимая работа, уютный дом, положение в обществе, друзья, в которых я уверена».
«Однако ты несчастна, несчастна по-настоящему! А все потому, что живешь не так, как тебе бы хотелось, а так, как требует общество».
«Оставь меня на минутку, я хочу осмотреться».
За то время пока Женя вела беседу сама с собой, ей уже подали кофе и целую тарелку пирожных. Она сделала глоток дымящейся черной жидкости и вдруг насторожилась, прислушиваясь к своим ощущениям.
Ей хорошо, спокойно, но в то же время волнение, возникшее на улице перед углом, еще царило внутри. И ей это нравилось, ее это бодрило. Это означало, что она способна еще услышать себя, а значит, не совсем очерствела.