«Почему я ничего не делаю? Я очень активно действую, а ты меня за это ругаешь».
«Все! Хватит! Ты самая обычная тупая баба! Поступай, как знаешь, я не хочу участвовать в этом извращении. И больше попрошу меня не беспокоить».
«Не больно-то и нуждались в ваших советах, сама прицепилась, как банный лист».
Женя надела пальто и вышла из кафе.
Никита услышал, как звякнул колокольчик позади, и обернулся.
«Она ушла! Боже мой, она ушла!»
Он вскочил с диванчика. В глаза ему бросилась салфетка, исписанная ровным почерком, одиноко лежащая на соседнем столике.
На белом хрупком полотне десятки раз было написано слово «Любовь» и знак вопроса…
Он свернул листок и положил в карман пальто, потом бросил на свой столик деньги и выбежал на улицу. Переулок был пуст. Никита повернул за угол, на Тверскую улицу, но и там он не почувствовал ее. Она ушла, ушла навсегда и безвозвратно. Он вернулся в кафе и подошел к официантке.
— Извините, вы не могли бы мне помочь?
— Всем, чем смогу.
— Рядом со мной, за соседним столиком, сидела девушка. Она часто бывает здесь?
— Я видела ее впервые. Раньше она к нам не заходила.
— Вот черт! — выругался Никита. — Извините. Большое спасибо за помощь.
— Не за что.
Никита снова вышел на улицу и посмотрел по сторонам.
«Ну не зря же спустя столько лет мы снова встретились? Это все не просто так. Я должен ее найти!»
Небо затянули хмурые тучи, и вскоре пошел снег. Белые хлопья, как перья, плавно летели по воздуху и тонким слоем укрывали дороги, тротуары, крыши домов и прохожих. Женя бесцельно шла по Тверской улице.
«Эх, страдалица я, страдалица. Брожу тут по улицам, ищу на одно место приключения. Надо ехать домой, все нормальные мужики сидят в такую погоду в своих берлогах, а не носятся по улицам в поисках жертвы на одну ночь. Эх, жизнь моя — жестянка. И правда, живу, как в болоте. Совсем погрязла. Кикимора, одним словом. Вот чем я занимаюсь? Брожу по Тверской в поисках мужика, который поможет мне узнать мое предназначение в жизни. С ума сойти! Вот бы встретить того красавчика с моста. Ради его поцелуев я бы все бросила. Варила бы ему щи, стирала носки, нарожала бы кучу детей…»
Женя шмыгнула носом и смахнула со щеки слезу.
Ей вдруг стало себя нестерпимо жалко. Так жалко, что захотелось орать.
Наверное, это неправильно — жалеть себя, но Женя думала иначе.
«Живешь, совершаешь ошибки, а потом осознаешь их и раскаиваешься. И так становится тошно. А люди не понимают, они только масло в огонь подливают: „Мы же тебе говорили“, „Мы тебя предупреждали“. И ведь никто не успокоит, не приласкает. Не надо утешительных слов, достаточно молчаливого понимания, и все. Ан нет.
Вот и приходится гладить себя по головке и причитать, какая ты бедная и несчастная».
«Остановись!» — зашептал голос внутри Жени.
Она замерла на месте.
«Я не знаю тебя. Ты не моя душа. Кто ты?» — спросила девушка у неизвестного внутреннего гостя.
«Узнай себя! Познай любовь! Войди в жизнь!»
«Постой, я что-то не понимаю. Давай по порядку! Что делать-то?»
«Сейчас время работает на тебя. Воспользуйся этим. Войди в отель. Войди в отель, Женя».
«В какой отель? Я ничего не понимаю».
«Посмотри направо. Видишь?»
Женя посмотрела, и действительно, справа от нее находился центральный вход в неизвестный ей отель.
Швейцар, стоявший в дверях, распахнул перед ней дверь и с поклоном произнес:
— Добро пожаловать, Евгения. Мы вас давно ожидаем. Все уже готово.
«Входи. Не бойся. Я буду рядом».
— Спасибо, — поблагодарила Женя швейцара и вошла в фойе.
В помещении никого не было. Горел яркий свет, и играла мелодичная музыка.
— И что дальше? — произнесла Женя.
«Поднимайся по лестнице. Наверх».
В центре холла возвышалась величественная деревянная лестница, которая на втором этаже расходилась в разные стороны, образуя два балкона.
Женя поднялась по ступенькам на верхнюю площадку и остановилась.
«Направо. Поворачивай направо и входи в коридор».
Женя повернула, прошла по балкончику и вошла в длинный, плохо освещенный коридор, по правую и левую стороны которого располагались номера отеля… Отеля ее жизни…
Здесь за каждой дверью скрывались воспоминания. Какая-то часть ее жизни. Это Женя знала наверняка. Не понимала откуда, но знала.