— Мне не нужно себя заставлять. Я знаю это.
— Знаешь, — согласился Андрей. — Но не чувствуешь. Проблема в том, что он не любит тебя. Ты не нужна ему.
— Ты говоришь глупости! — вспыхнула я. — Он любит меня!
— От тебя ему нужна только любовь. Он живет не с тобой, а с твоей любовью. Он восхищается собой, потому что ты его любишь. Он больше и больше мучает тебя, чтобы видеть твои страдания, ведь это один из показателей того, что ты его любишь. Твои мучения для него — высшая награда.
— Почему ты так жесток со мной? Зачем ты меня мучаешь? За что?
— Порой любимому человеку необходимо сделать больно, чтобы он понял истину.
После этого Андрей встал и ушел. А я, растерянная, продолжала сидеть в полупустом вагоне и вообще перестала понимать эту жизнь.
Я как будто сошла с дороги…
1 мая 2004 года.
Мое сердце все стучит и стучит.
Я не понимаю, почему его стук все еще раздается в моей груди.
Прошлогодние листья давно упали с деревьев и истлели в сырой земле.
Их уже не вернуть.
Прошлогодние птицы давно улетели на юг.
Они никогда не вернутся.
Моя прошлогодняя душа тоже готова завянуть и улететь прочь из этого тела.
Она на последнем вздохе пытается просуществовать еще час, еще день, еще неделю. Как пытаются выжить обреченные в реанимации, окруженные всеми этими пикающими приборами и ненужными трубками.
Что-то в ней есть такое, завораживающее… В романтике загробной жизни.
2 мая 2004 года.
Нас было двое Ты и Я.
Я любила Тебя, Ты… Не знаю.
А потом появился Он. И нас стало трое.
Ты — Саша, Я — Таня, и Он — Андрей.
Ты был для Меня родным, близким, любимым человеком. Мне казалось, что мы поженимся, проживем вместе всю жизнь и умрем в один день. Глупые мечты!
Он был неизвестностью. Тайной. Непознанной чудесной и в то же время пугающей страной, которая влекла и манила, завораживала и пленяла.
Так было вначале.
Теперь все по-другому.
Теперь Ты и Он превратились в Вы.
Теперь нет Ты и Я.
Теперь есть только Вы и Я.
Вы — пустое, чужое и холодное.
Я — одинокая…
Таня перевернула очередную страницу своего дневника и прочитала:
— 5 мая 2004 года. Что делать?
Она взяла телефон и набрала Сашин номер.
— Привет, Татка! — завопил он в трубку.
— Почему ты не звонишь? Опять напился?
— Котенок, о чем ты говоришь? Я не пью. Я просто был очень занят.
— Почему ты не пришел?
— У меня были планы на вечер, извини.
— И как я понимаю, я в твои планы не входила.
— Танечка, глупенькая, ну что ты говоришь. Я же люблю тебя.
— Да я глупая, дура! Потому что будь я умной, то пять лет тому назад не взяла бы в руки трубку и не позвонила бы по первому попавшемуся телефону.
— Таня, не надо со мной так разговаривать, ты знаешь меня.
— Мне надоело, понимаешь. Я устала от своих родителей, устала от твоего безразличия. Я устала от этой жизни.
— Что ты такое говоришь, Танька, ты очень дорога мне.
— Ты лжешь. Ты обманываешь не только меня, но пытаешься убедить и самого себя в этом.
— Да откуда, черт возьми, ты знаешь, что я пытаюсь, а что нет? Что за ерунду ты несешь?
— Помнишь, я говорила тебе про задержку?
Саша молчал.
— Ты помнишь, я говорила тебе про задержку?
— И что?
— Ты даже не удосужился хотя бы позвонить и поинтересоваться…
— Ты беременна? — перебил ее Саша. — Но я не могу, то есть не хочу. Ну, я как бы еще очень молодой, я не готов.
— А трахаться ты готов!
— И вообще, как бы я не уверен, что это мой ребенок.
— Да как ты смеешь!
— А как же этот Андрей. Может, ты с ним переспала. Откуда я знаю?
— Ты самое мерзкое существо, которое только существует на свете. И этого человека я люблю? Можешь быть спокоен, это была шутка. Я не беременна.
— Ты охренела?! Иди на хер, сука, со своими шутками!!!
И в трубке послышались частые гудки.
Телефон выпал из Таниных рук, и слезы теплыми ручейками побежали по бледным щекам.