— Это я-то павлин?! — обиженно выкатывает свои голубые глазищи гигант Утесов, но я в ответ лишь молча хлопаю дверью.
По холлу несется Любимов с кожаной сумкой для документов наперевес.
— О, Ян, я тебя везде ищу! Для ДНК-экспертизы требуется и твой материал. Открой, пожалуйста, рот.
— Не надо брать у меня материал, я поеду с тобой, — уворачиваюсь от его цепких лап. — Подожди меня, пожалуйста, у входа. Мне надо поговорить с Катей.
— Поедешь со мной? Уверен? — Адвокат испытующе смотрит на меня.
— Более чем. Это ведь мое отцовство. Я должен первым увидеть результат.
— Что ж, верное решение. Я жду тебя в машине.
— Дай мне десять минут, — киваю согласно.
Глава 20. Катя
Дверь ординаторской громко хлопает, и я вздрагиваю. Ох, не нравится мне взгляд Бестужева! Аж по коже ледяные мурашки от нехорошего предчувствия.
Хирург Утесов приподнимает рыжую бровь.
— Что это с ним?
— Я не знаю.
Я напряженно пожимаю плечами и поднимаюсь со своего места. На самом деле я приблизительно догадываюсь, о чем пойдет разговор, но старательно гоню догадку прочь.
Я забираю сумку, обескураженно киваю своему собеседнику и опрометью бегу в холл. Ведь там находится наш с Яном сын. Я так надеялась, что Ян не увидит малыша как можно дольше, но, видимо, судьба решила надо мной посмеяться и столкнула нас раньше.
Стоит мне распахнуть дверь, как я влетаю в Бестужева, а он, вместо того чтобы меня пропустить, сверкает недобрым взглядом, берет за локоть и ведет вперед по холлу, все дальше от моего отца и Марка.
— Ян, что ты… — Пытаюсь вырываться из захвата, но, если хирурга Бестужева разозлить, он становится жестким и молчаливым.
Не понимаю, чем я его так разозлила этим утром! Я вообще-то в торговый центр поехала, купить кое-какие вещи себе и сыну. Даже конструктор успела ему купить, прежде чем позвонил папа и сказал, что они в больнице…
Ян заталкивает меня в свободную смотровую и плотно прикрывает дверь.
— Он мог сегодня умереть, ты это знаешь?! — рычит зло, сверкая взглядом.
— Кто? — сглатываю напряженно и пячусь к стене.
— Кто?! Марк! Зачем ты разрешаешь ребенку играть с мелкими деталями?!
— Ему уже четыре! Это была случайность…
— Случайность, да?! Только она могла стать фатальной! То, что Марк задышал — чудо!
Я дрожу. На глаза наворачиваются слезы. Лицо Яна перекошено от ярости, а его близость действует на меня очень остро. Запах его туалетной воды, который особенно притягательно раскрывается на коже, забирается в мою душу, и от этого мне очень больно. Я все еще не остыла. Я все еще его. Его Катя. Развод на бумаге не означает развода в сердце.
— Если ты думаешь, что я не напугана, ты ошибаешься. Чего ты хочешь от меня, Ян? — отчаянно пытаюсь стряхнуть наваждение.
— Хочу, чтобы ты сейчас посмотрела мне в глаза и сказала правду. У тебя ведь не было никакого служебного романа после нашего развода, верно?
Он вжимает меня в стену, прожигает взглядом, а я бледнею. Чувствую, как дрожу. От его близости у меня подгибаются колени. Запах чего-то истинно мужского и в то же время близкого, родного забирается под кожу и дурманит разум.
— Ребенок — мой! Я родила его уже после того, как мы с тобой расстались, — шепчу хрипло, глотая слезы. — И ты не имеешь никакого права меня допрашивать, понял?!
Собираюсь в комок и изо всех сил толкаю его ладонями в грудь. Мне удается освободиться, и я дрожащими руками поворачиваю замок на двери,
вырываюсь в холл и почти бегу в сторону выхода.
— Катя! — слышу голос Яна. На миг оборачиваюсь.
— Марк — мой сын?
Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и сверлит меня взглядом. Я нервно сглатываю и… молчу. Невозможно лгать, а сказать правду я не в силах. Вместо ответа я просто ускоряю шаг. Перед глазами мелькают белые стены, таблички на дверях. Я готова на что угодно, лишь бы снова не оказаться во власти его пытливого взгляда, потому что, если подтвердится, что он отец, я не знаю, что ждет нас с ним дальше.
Вот и улица. Вижу папу и Марка, они сидят на лавочке. У Марка в маленьких ручках рожок мороженого. Малыш безмятежно поглощает угощение, а потом замечает меня, и его губки растягиваются в счастливой улыбке.
— Мамочка! — болтая ножками, громко зовет меня он.
Я смахиваю с лица слезы, нащупываю в сумке купленный в «Детском мире» конструктор и без сожаления выбрасываю его в урну у входа: лучше так, чем еще раз оказаться в больнице!
Я торопливо иду к сыну, присаживаюсь перед ним на корточки и крепко обнимаю.
Папа угрюмо посматривает на меня.