— Прости меня, Катя, — произносит глухо. — Я старый дурак! Не уследил за ребенком, и он едва не погиб. Никогда себя не прощу!
Глава 21. Катя
Я сглатываю ком в горле, усаживаюсь рядом с папой на лавочку и осторожно похлопываю его по руке.
— Пап, такое может случиться с каждым. Счастье, что врачи быстро отреагировали на твой призыв о помощи. Все хорошо закончилось, и это главное.
— Нет, Катя, ты не понимаешь… Если бы твой Бестужев не протирал брюки на работе в этот выходной, Марка бы не спасли! Тот второй увалень прохлаждался с кофе на лавочке под деревом. Я же подбежал к нему первому! Он сказал, что у него перерыв, а в больнице есть другие сотрудники.
— Так Марка спас Ян? — уточняю я и чувствую, как сжимается сердце.
— Да, он.
— Пап, у нас же больница общего профиля. Городок небольшой, врачи на все руки мастера. Это называется взаимовыручкой. Ян просто исполнил свой долг.
Папа вздыхает.
— Ох, Катя, он, конечно, совсем не то, что тебе нужно, но врач Бестужев достойный. И детей любит. Может, все же не стоит скрывать от него правду? Он должен знать, что у него есть еще один долг — отцовский. Я ведь не вечен. Я пропустил момент и едва не потерял внука. Никогда себя не прощу за это… — шепчет растерянно, а потом пронизывает меня острым взглядом. — Пойми, мальчику нужен настоящий отец.
Я вздыхаю. И почему все так сложно?! Вдали от дома больше находиться невозможно, а дома все так и дышит прошлыми связями, которые причиняют боль.
Марк вдруг спохватывается, вспоминает, что не угостил меня мороженым, и сует рожок мне в лицо.
— На, мама! На, попробуй, вкусно!
Я улыбаюсь, откусываю кусочек и тут замечаю, как из больницы выходит Любимов, а за ним следом Ян. Они что-то обсуждают, бросают в нашу сторону многозначительные взгляды, а потом быстро садятся в машину Любимова, и она резко отъезжает от больницы.
Я ощущаю какое-то странное разочарование. Мог бы и подойти. Впрочем, чего я хочу от человека, который через две недели женится на другой?
Загрустить по-настоящему я не успеваю: едва авто Любимова скрывается за поворотом, как к парковке на большой скорости подъезжает роскошная белая «Тойота», за рулем которой Диана Бестужева.
Я нервно сглатываю: свою свекровь я не видела пять лет, а ощущения от ее появления не изменились. Даже нехорошо как-то становится.
Подмечаю, что Диана ни капли не состарилась. Наоборот, кажется, она помолодела. Интересно, где она нашла эликсир молодости? Или кровь пьет из своих подчиненных и домочадцев, чтобы не зачахнуть?
А кто это рядом с ней на переднем сиденье? Узнаю Соню, дочку прокурора. Сегодня Соня не в желтом. Она в летнем брючном костюме цвета молочного шоколада, а ее волосы собраны в высокую прическу.
В груди саднит. Наверное, у них назначен семейный обед. Сейчас Ян вернется и поведет маму и невесту в ресторан грузинской кухни, что расположен через два квартала, и они будут обсуждать предстоящее торжество.
Стеклянная дверь у входа хлопает так громко, что слышно даже нам.
Я делаю вид, что рассматриваю носки своих босоножек, а сама пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями.
Умом я понимаю, что Ян свободен уже пять лет, что он волен жениться, на ком пожелает, но почему-то сердце отказывается это понимать. Оно кровоточит так сильно, что мне хочется плакать.
— Пап, я понимаю, что Марку нужен отец, — вздыхаю печально. — Только вот свою бывшую свекровь видеть рядом с малышом я ни за что не хочу. Она мне всю душу выест!
Отец кивает.
— Да знаю я, Катя, знаю. Только, боюсь, рано или поздно все вскроется, и тогда нам мало не покажется. К сожалению, правда будет на стороне твоего мужа. Мы не имели права скрывать от него сына.
— Прав или нет, а я до последнего никого не подпущу к Марку! — сжимаю решительно кулаки. — Пусть еще попробует доказать, что ребенок его!
— Ладно, поехали уже домой, — вздыхает папа, подхватывает Марка на руки и сажает себе на шею. Тот хохочет.
С этим решением я согласна: лучше уж домой, чем еще раз увидеть свою бывшую свекровь и будущую супругу отца моего ребенка.
Мы садимся в машину. Папа включает сплит-систему, я усаживаю Марка в детское кресло.
Старая добрая «Веста» заводится с пол-оборота и трогается с места.
Я с грустью смотрю на стеклянные двери городской больницы. Смогу ли я заставить себя смириться с тем, что у Яна другая жена? Наверное, нет. Никогда не смогу. Хорошо, что он увольняется. Работать вместе нам будет очень сложно.
Глава 22. Ян
Солнечный свет мягко пробивается сквозь окна. Он освещает зону ресепшена, стерильно-белый холл, украшенные картинами неизвестного художника стены и дарит надежду на чудо.