Глава 28. Ян
Я окидываю взглядом всех присутствующих. Останавливаюсь на Марке. Тот ковыряется в тарелке, что-то игриво болтает себе под нос.
— А разве в жизни есть что-то важнее ребенка? — смело встречаю взгляд тестя.
— Согласен, — кивает тот. — В нашей семье точно нет никого важнее этого маленького человечка. Надеюсь, ты это понимаешь. Сегодня по моему недосмотру малыш едва не задохнулся. Ты подарил ему возможность дышать, так что, можно сказать, что Марк сегодня родился заново.
Катя вздыхает. С любовью поглаживает сына по головке.
Я в смятении. Слышать из уст тестя похвалу для меня дико.
— Я просто выполнял свою работу, только и всего, — осторожно съезжаю с темы.
— Работу или нет, а факт остается фактом: Марк жив исключительно благодаря твоему вмешательству, — перебивает меня он.
Мама Кати улыбается.
— За это и пригубим еще по стопочке, — подмигивает мне. — За тех, кто скромно выполняет свою работу.
…После ужина Марк отправляется с дедом смотреть мультики, а Катя провожает меня до калитки.
Мы медленно идем через двор. Молчим.
Вечер вступает в свои права. Жара растворяется в приятной прохладе и привычных летних запахах. Сверчки уже начали петь в траве свои песни. У забора рядом с калиткой пышным цветом расцвел куст жасмина. Терпкий и сладковатый аромат его цветов приятно ласкает обоняние. Все, как всегда, но почему-то именно сейчас, когда меня провожает Катерина, простая обыденность вокруг кажется волшебной.
Катя отпирает калитку, выпускает меня на улицу.
— За машиной вернешься утром? — чувствуя неловкость от того, что мы остались наедине, уточняет она.
Я киваю.
— Утром, да. Хочешь, заодно и подброшу тебя до больницы? — предлагаю вдруг. — Ермакова сегодня упоминала, что ты придешь к ней на собеседование.
Катя согласно кивает.
— Да, она просила зайти к ней в приемную перед планеркой. Было бы здорово, если бы ты меня подбросил до больницы.
Я смотрю ей в глаза.
— Значит, до завтра? В восемь?
Губ Кати касается улыбка.
— Да. В восемь возле твоей машины, — указывает на мой автомобиль.
— Отлично.
Я все медлю. Не ухожу. Она тоже медлит, все никак не закроет калитку.
— Ян… — на миг замирает. Вздыхает. — Прости меня. Я не должна была так долго молчать.
Я напряженно сглатываю. Скольжу по ней взглядом.
— Слушай, я догадываюсь о причинах твоего молчания и не могу обещать, что нам будет легко. После того, как я разорвал помолвку, мать спустит на меня всех собак. Уверен, тебе тоже перепадет. Но если мы с тобой объединимся и учтем прошлый опыт, уверен, у нас все получится. Во-первых, мы повзрослели. А во-вторых, на этот раз все изменилось. У нас есть сын.
Катя кивает.
— Да, ты прав, у нас есть сын. — И вдруг улыбается.
— Чему ты улыбаешься? — не понимаю я.
— Всегда хотела тебе об этом сказать, но боялась.
Я лишь качаю головой. И почему я ее так сильно люблю? Должен, по идее, злиться на нее, но почему-то не могу. Хочу к ней прикоснуться и не решаюсь: вдруг я все испорчу, как тогда, в такси?
Она тоже не решается сделать первый шаг. Медлит, все не закрывает калитку.
— Значит, до встречи утром? — уточняет у меня.
— До встречи утром, — подтверждаю свое приглашение.
Я подхожу к машине, забираю из нее документы и сумку, а потом, убедившись, что сигнализация включена, оборачиваюсь.
Катя все еще стоит в калитке. Ждет, пока я уйду. Я ей подмигиваю. Она улыбается в ответ и наконец закрывает калитку.
А я шагаю пешком до самого дома. Кажется, этой дорогой я не ходил уже вечность. Вокруг тишина, только сверчки в траве на обочине сопровождают меня своей вечной песней.
В телефоне мелькает сообщение от сестры Светы.
«Прилетаю завтра. Мама слегла с гипертоническим кризом. Ей срочно требуется медицинская помощь. Встретишь?»
Дальше идет время прилета и номер рейса. Время — шесть вечера.
«Привет. Я тебя встречу, — пишу ответное сообщение. — Встретимся в зале ожидания».
У мамы гипертонический криз?.. В сердце колет чувство вины. Я и правда отвратительный сын: довел мать своим эгоизмом до приступа, а ведь у нее в последнее время не все в порядке со здоровьем! Надо было как-то помягче сообщить о том, что у меня поменялись планы на жизнь.
Недолго думая, спускаюсь к проезжей части и ловлю такси. Называю адрес родительского дома.
Как бы там ни было, а она моя мать. Это не изменить, не стереть, не исправить. Придется ее навестить.