Ян достает из шкафа пустой стакан. Оборачивается.
— Владимир Владимирович, я бы на вашем месте воздержался от комментариев, — произносит холодно. — То, что вы задурили голову моей матери, не значит, что медцентр «Диана» у вас в кармане. Диана Бестужева женщина ветренная. Сегодня у нее на примете вы, а завтра уже другой, более успешный врач.
— Жаль, что вам не стать этим более успешным врачом. Диана Бестужева больше не рассматривает вашу кандидатуру. А что касаемо меня, то признаюсь честно, я еще раздумываю над предложением вашей матушки. Вроде и манит, а с другой стороны — для чего мне все эти проблемы?
— Знаете, Володя, я иногда искренне не понимаю — что вы вообще делаете в нашей профессии? Гребли бы себе и гребли, на своих байдарках и каноэ, тренер из вас получился бы отменный. Ни шагу назад, только вперед. А вот хирургия — не ваше это, честное слово.
Я набираю в стакан воду из кулера и одновременно слушаю их перепалку. Ставлю букет в воду на окно. Сердце бешено колотится у самого горла. Не знаю, как Яну удается сдерживаться. Лично меня от наглости Утесова потряхивает.
Подавив волнение, я подхожу к Бестужеву. Подчеркнуто откровенно касаюсь его руки.
— Я на собеседование.
Ян кивает.
— Увидимся.
— Ах, как много мы готовы положить на жертвенный алтарь! И все ради нее — ради любви! — пафосно восклицает Утесов.
— Если хочешь спровоцировать, то у меня для тебя плохие новости: я не ведусь на болтовню пустоголовых идиотов, — холодно отзывается Ян и достает из шкафа свой белый халат. — Удачи тебе с моей матушкой. Поверь, удача тебе понадобится.
— Ах, мы уже на «ты»? Заметь, ты первый начал меня оскорблять! — возмущается его оппонент.
Я покидаю ординаторскую с чувством легкого замешательства. Надеюсь, они снова не сцепятся. А если честно, все же, Утесов совсем не то, что нужно медцентру. Думаю, Диана еще не раз пожалеет, что променяла сына на рослого голубоглазого гребца. Ян прав — ему самое место в тренерском составе какой-нибудь сборной, а не в нашем отделении.
«А может, он и не согласится на должность? Интересно, кого Диана будет искать на замену?» — размышляю рассеянно.
Главврач Ермакова ожидает меня в своей приемной.
— Ольга Сергеевна, доброе утро, — робко заглядываю в дверь.
— Екатерина Михайловна? Добро пожаловать, — Ермакова приветливо улыбается. Кивает мне на свободное кресло у стола. — Прибыли устраиваться на должность терапевта?
— Так и есть, — соглашаюсь, присаживаясь в кресло.
— Катенька, вы наши условия знаете. Ничего нового за время вашего отсутствия в городе мы не придумали. Разве что, бумажной работы прибавилось. Так что, если все устроит, добро пожаловать в отдел кадров. Вам выделят ставку. Вы же потянете ставку? Все же, у вас ребенок?
— Потяну. Родители обещали помочь с сыночком. Да и в садике с августа освобождается место. Думаю, все получится.
— Детки в садике начинают болеть. Адаптацию, к сожалению, не перепрыгнешь.
— Мы справимся, — уверяю начальницу. — У мальчика есть бабушка и дедушка, да и Ян Васильевич теперь будет рядом.
Произношу последнюю фразу и пугаюсь. Бестужева я, наверное, зря приплела. Хоть он и отец, но официально об этом нигде не заявлено.
Но Ермакова понимающе кивает.
— Ребенку нужны оба родителя. Надеюсь, у вас с Яном Васильевичем на этот раз все сложится.
Я пожимаю плечами. Сложится, или нет, а Ян отец моего ребенка. Мне хочется, чтобы у нас сложилось. По-настоящему, как у моих родителей.
Ермакова набирает отдел кадров по внутреннему телефону.
— Женечка? К тебе сейчас подойдет Ефимова Екатерина Михайловна… Жена Бестужева, да… Бывшая. Хотя, почему сразу бывшая? Может, будущая, — главврач посматривает на меня и смеется. — У нее ставка на должность терапевта. Оформите ее? Спасибо, Женечка.
Прикрыв трубку ладонью, Ермакова указывает мне на дверь.
— Идите, Катюша. Вас ждут. Потом зайдите к Олейник в отделение интенсивной терапии, она теперь ваш непосредственный начальник.
— Спасибо, Ольга Сергеевна, — произношу тихонько с улыбкой. Подхватываю сумку и тороплюсь по длинному коридору в сторону отдела кадров.
В отделе кадров натыкаюсь на Яна. Он сидит на одном из стульев для посетителей и веселит девочек, принимающих документы.
— Ян Васильевич, так вас уже можно поздравить? — переглядываются они. Улыбаются.
— Тонь, ну, подождите хотя бы до планерки, — фыркает Бестужев. А сам тоже улыбается. И глаза горят.
По моему лицу пробегает тень. Я его ревную.