Я подхожу к открытому кухонному окну. Прислушиваюсь. Мама стоит позади меня, тоже навострила уши.
Папа уверенной походкой идет к воротам.
Отпирает их и с интересом рассматривает гостью.
— Диана? Какая неожиданная встреча. Что ты забыла в нашем доме? — озадаченно потирает подбородок.
Моя бывшая свекровь окатывает его ледяным взглядом.
— Боже, как ты постарел, Мишаня! С ума сойти. И за этим человеком я была готова бежать на край света? Хорошо, что пронесло. Не хотелось бы видеть рядом с собой старика.
— Опомнись, старушка! Ты старше меня на полгода.
— А по мне этого не скажешь. В отличие от тебя.
— Я за естественный ход времени. Какой есть. Мне кажется, намного хуже пытаться в шестьдесят выглядеть на двадцать пять, — парирует папа. — Кстати, я слышал, ты и ухажера нашла себе под стать? Каково быть милфой в шестьдесят плюс, детка?
Диана поправляет длинные светлые волосы. Закатывает глаза.
— Не твое дело, старый пень. Лучше скажи, где она?
— Кто?
— Твоя негодная дочь! Зови ее сюда!
— Еще чего? Не стану я ее звать.
Гостья воинственно вскидывает подбородок.
— Так я сама позову?
— Рупор дать?
— Деда! Деда, бассейн прохудился! Наш замок затопило, он разрушен, — слышен звонкий голос Марка с обратной стороны дома. У малыша паника. В глазах ужас. Он бежит через двор к деду, и я каменею.
— Марк, нет! — кричу так громко, что мама отшатывается.
Срываюсь с места, бегу за ним следом. Успеваю перехватить сына на дорожке посреди двора.
— Там беда, мама! Беда! Бассейн пробило ночью, песочный замок затопило! — бьется у меня в руках сын. Для его детской вселенной — произошла настоящая катастрофа. А для моей вселенной катастрофа происходит сейчас.
Тотальная тишина со стороны ворот вызывает ледяные мурашки на коже.
Я с опаской поднимаю взгляд.
Чего ждать? Новой войны, теперь уже за Марка? Или…
— Деда, это что, ведьма? — звонкий голосок сына заставляет меня напрячься.
— Она самая, Марик, — фыркает смешливо мой папа.
— А где ее метла?
— За воротами.
Диана Бестужева изумленно рассматривает нас с сыном.
— С ума сойти! Она еще и ребенка успела нагулять, — произносит с отчаянием. — Мой сын отказался жениться на приличной девочке ради этого?!
Она хватается за голову, а потом за сердце.
— Беги в дом! — яростно шепчу на ушко сыну я. — И не высовывайся, пока дедушка сам к тебе не придет!
Марк пугается. Вырывается у меня из рук и несется к порогу.
— Бабушка, там ведьма! — кричит громко. — Она метлу за воротами спрятала!
— Ты… — оттолкнув папу в сторону, Диана наступает на меня. — Пять лет назад ты разрушила жизнь моему сыну! Не хотела слушать мои советы. Не желала делать по-моему. Ты добилась своего, вас развели! Но тебе все мало… Ты вернулась с ребенком и снова рушишь его жизнь? Почему бы тебе не перестать вешаться на моего мальчика?! У ребенка есть отец? Пусть он занимается его воспитанием. А нас оставь в покое! Иначе пожалеешь.
Она ковыляет к выходу. Все держится за сердце. Потом резко оборачивается и делает шаг нам навстречу.
— Ладно, давайте начистоту. Сколько денег вам нужно, чтобы вы отстали от моего сына? Назовите сумму. Я готова заплатить. Потому что одно дело — крутить шашни с бывшей женой, а совсем другое — вешать на себя ее нагулянного ребенка!
Мы с отцом молчим.
— Ну, что вы, как воды в рот набрали? Или думаете, что я отпишу Яну наследство, которое впоследствии перейдет вашему мальчишке? Ян, конечно, идиот. А вот я нет. Меня не проведешь. Так что, подумайте хорошенько и позвоните мне завтра утром. Пока я еще готова пойти вам навстречу.
Она трясущимися руками достает из сумки пачку визиток и бросает нам под ноги.
Мы не шевелимся.
Провожаем ее исключительно взглядами. Презрительно фыркнув, Диана уходит. Железная калитка громыхает так громко, что мы оба вздрагиваем.
— Ей даже в голову не пришло, что отец ребенка — ее сын? — удивляется папа. — Да, кажется, молодильные яблочки окончательно повредили ей мозг.
Я хмурюсь. Наклоняюсь и собираю разбросанные визитки.
— Мне больше интересно, что она будет делать, когда ее новый протеже разорит медцентр? Чем тогда она будет расплачиваться с окружающими за свои капризы? — бурчу оскорбленно, отправляя визитки в мусорный контейнер.
— Натурой? — папа хохочет. Я улыбаюсь.