— Я тебе ее предлагала, но ты отказался.
— Нет, мама. Ты предлагала помириться с Соней взамен на мое рабочее место в твоем центре. Это подло.
— Да как ты не поймешь, что Соня была идеальным вариантом?! Из нее можно было лепить все, что душа пожелает! А теперь, скажи, ты счастлив? Зарплата — три копейки, бывшая жена — и та с довеском. Так, по-твоему, выглядит счастье? Запомни мои слова — если Катерина бросила тебя пять лет назад, то ей ничего не будет стоить бросить тебя еще раз. Как только отец ее ребенка появится на горизонте, она побежит за ним, а ты останешься у разбитого корыта.
Я смотрю на мать в упор. Мне не нравятся ее слова.
— Катя меня не бросит, — произношу холодно. — Знаешь, почему, мам? Потому что ты не видишь того, что лежит на поверхности. Помнишь тот день, когда Катя в последний раз приходила в медцентр, а ты ее выгнала?
Мать перехватывает мой взгляд. В ее карих глазах мерцает колючий лед.
— Еще бы, не помнить, — передергивает плечами она. — В тот день Катерина пришла, чтобы в очередной раз напомнить о себе! Все, что ей было нужно — это вырвать из твоей груди сердце и растоптать. Ты только начал приходить в себя, а она тут как тут! Кто еще умеет мучить мужчин так, как она? Мало она тебе крови попортила?
— Она приходила совсем не для этого! Она была беременна! Отец ребенка, которого ты сегодня видела — я! Это мой сын. И если бы ты не вмешалась пять лет назад, я бы не пропустил его детство.
Я горько вздыхаю. Сжимаю и разжимаю кулаки. Да, мне никогда не смириться с тем, что первые четыре года жизни Марк провел без меня! Эта боль намного сильнее, чем можно себе представить.
Мать бледнеет. Впивается пальцами в угол стола и падает в кресло для посетителей. Она держится за сердце и хватает красиво оформленным у косметолога ртом воздух. Охает:
— Набери Светочку… пусть она меня заберет домой…
Я пугаюсь. Знаю же, как внезапно отказывает сердце! Стоит оторваться тромбу, и все! Человека потеряли.
Я подскакиваю со своего места, подбегаю к кулеру. Набираю в стакан холодную воду, брызгаю ей в лицо, расстегиваю верхние пуговицы на ее рубашке.
— Дыши, мама, дыши! — приговариваю отчаянно. Шлепаю ее по щекам, но это не помогает.
Тогда я распахиваю дверь кабинета.
— Позовите врача! Сердечный приступ! — окликаю идущую по холлу медсестру.
— Сейчас позову кардиолога! — испуганно кивает она. А я уже набираю номер телефона сестры.
— Света, пожалуйста, приезжай в больницу. У мамы сердечный приступ! — напряженно выдыхаю в трубку без приветствия.
— Ян… — мать хватает меня за руку. — Если я умру, медцентр останется без присмотра! Тебе придется… придется взять на себя эту ношу…
— Ты не умрешь, — чувствуя, как по телу пробегает судорога, цежу сквозь зубы я. — Поняла, мама? У тебя впереди долгая жизнь, насыщенная ошибками молодого и неопытного избранника, в руках у которого оказался твой драгоценный медцентр!
Глава 42. Ян
В дверях показывается наш опытный кардиолог Лев Борисович Шпак. С ним санитары.
— Ян Васильевич, вызывали? — кардиолог строго посматривает на нас с матерью.
— Да, — я с готовностью киваю и отхожу в сторону.
— Так, что тут у нас? — Шпак бодро подходит к маме. Та едва дышит.
— Сердце, доктор… — хрипит надрывно.
— Ясно. Усаживайте женщину в кресло — и вперед в отделение кардиологии! — приказывает санитарам Шпак.
Те бодро вкатывают в мой кабинет медицинское кресло-каталку.
— Зачем носилки? Я сама могу дойти… — мама с ужасом смотрит на нас с кардиологом. — Ян, скажи им!
Шпак сверкает грозным взглядом.
— Уважаемая, не спорьте! Немедленно в кресло. Сердце — это вам не шутки.
— Ян? Ты же… пойдешь со мной? — беспомощно впивается в мою руку мать.
— Конечно, мама, — напряженно отвечаю я. Забыв запереть дверь своего нового кабинета, я бегу вслед за делегацией из кардиологического отделения, во главе которой Лев Борисович Шпак. Чувство страха за женщину, которая подарила мне жизнь, окатывает с головы до ног, не давая нормально дышать.
— Возьми меня за руку, Ян! Я не хочу умирать! — она цепляется в мою руку жесткой хваткой, вынуждая идти рядом с ее креслом-каталкой.
Лифт поднимает нас на этаж выше. Мы быстро преодолеваем длинный холл и оказываемся у смотровой.
Шпак приостанавливает меня четким движением руки.
— Ян Васильевич, вам лучше подождать в холле.
Мама пугается.
— Почему? Ян, скажи им…
Но Шпак неумолим. Выталкивает меня в холл и захлопывает дверь перед моим носом.