Глава 49. Ян
Я сижу у себя в кабинете и нервно набираю номер Любимова. Тот почему-то не берет трубку. Психую. Откидываю мобильник в сторону. На столе лежит та самая бумажка, которая зовется «Дарение». А если быть точным, фальшивка. В голове не укладывается, что моя мать изначально настолько не хотела моего брака с Катей, что придумала заплатить какому-то актеру, чтобы тот сыграл роль нотариуса!
Хорошо, что во второй половине дня у меня не назначено операций. Иначе не знаю, как бы я работал с такими переживаниями.
Я не знаю, что делать. Если мать продолжит настаивать на своем, мне придется съехать. Подсчитываю в уме свою зарплату — и голова кругом. Даже если мы с Катей очень сильно ужмемся, нам будет сложно материально.
«Что же ты делаешь, мама?» — повторяю одно и то же с досадой.
Телефон оживает уже в самом конце моего рабочего дня. Любимов наконец увидел пропущенные вызовы.
— Ян, привет. Прости, был в прокуратуре, не мог ответить. Задолбал нас товарищ Гусев, если честно. Сил никаких нет.
Я хмурюсь.
— Вить, у меня беда. Нужна твоя помощь. Как бы нам с тобой встретиться?
— Давай к тебе сейчас заскочу? Я как раз в машину сел.
— Давай. Я в новом кабинете теперь. В детском отделении.
— Через пятнадцать минут буду у тебя, тут близко от прокуратуры до больницы. Давай в столовой встретимся? Я жрать хочу, не могу. С утра во рту ничего не было.
— Отлично, я спущусь в столовую.
— Попроси тетю Машу оставить мне хоть что-нибудь.
— Попрошу, конечно.
…Через пятнадцать минут мы с Любимовым сидим в нашей столовой на первом этаже. Он уминает тушеную курицу с гречкой и салат от нашего шеф-повара тети Маши, а я медленными глотками цежу крепкий кофе.
— По твоей бумаге немедленно подам запрос, через пять минут мой помощник пришлет ответ, — кивает с набитым ртом Любимов. — Но прокурор достал, Ян. Придушил бы эту рыжую скотину! Нет у нас нарушений! А он твердит, что есть.
— Ты на него компромат не нарыл?
Любимов угрюмо качает головой.
— Ускользает, сволочь. Боюсь, пока дочку замуж не выдаст, будет нас терроризировать.
Я хмурюсь.
— Увы и ах, Витя. Кто захочет взять замуж такое сокровище?
— В том-то и дело, что избалованную донельзя девицу кроме тебя никто по венец не звал. Да и ты слился за две недели до свадьбы.
— Чур меня, — передергиваю плечами. — Я на такую жертву ради своей работы пошел. Хотел, чтобы больше больных детишек стали здоровыми бесплатно.
Виктор отодвигает пустую тарелку из-под гречки и курицы, заглядывает в мобильник.
— Да, Бестужев, попал ты, как кур в ощип, — отводит взгляд. — Нет нигде документа, подтверждающего дарение. Фальшивку тебе матушка подсунула. Да и нотариуса такого никогда не существовало в природе.
Я чувствую, как на голове шевелятся волосы.
— То есть, она имеет полное право продать мою квартиру? — уточняю потерянно.
— Мне жаль, Ян. Но боюсь, что да.
— А я могу подать на нее в суд?
— За что? За то, что разыграла тебя с дарением? Можно, конечно, попытаться, но боюсь, только потратишься на судебные издержки.
Я хватаюсь за голову. Боже, я ведь ей поверил! Просто руки не доходили все оформить по закону, а теперь получается, у меня даже квартиры нет…
— А прописан ты где? — уточняет Любимов.
— У матери. Говорю же, руки не дошли все оформить, потом развод с Катей случился, я и думать забыл про оформление…
— Ну так переезжай к ней, в чем проблема? Раз ты прописан, то имеешь право на проживание в ее роскошном доме. Я бы на твоем месте еще и тестя с тещей прихватил, и Катюшу с малышом.
Я задумчиво смотрю на дно кружки. Мысль, конечно, интересная. Но додумать я не успеваю — Витя вдруг замирает. Вытягивает шею, смотрит пронзительно в окно.
— А вон и Гусев, собственной персоной. Что он в больнице забыл? — выдыхает напряженно.
Переглядываемся.
— Валим, Ян. Полчаса назад прокурор был не в духе, а сейчас и подавно, — бурчит мой товарищ и подрывается со своего места. Наспех оплачивает поздний обед, а я вижу в окно, как прокурор Гусев вытягивает из машины Сонечку. Та рыдает в голос. За ними следом из машины выбирается моя несостоявшаяся теща, та самая, что в ординаторской плевала мне под ноги.
Гусев подхватывает свою пышную дочку под руку и волочет к центральному входу. Я не знаю, для чего прокурору понадобилась больница, и знать не хочу. Только нехорошее предчувствие сосет под ложечкой. Подскакиваю со своего места вслед за Витей.