— Ну, что за нашего нового заведующего? — громко выкрикивает кто-то из гостей.
— За Бестужева!
— Да, за Яна!
Бокалы звонко бьются друг о друга.
— А у нас с Катей свадьба десятого июля! — ошалев от быстрой смены декораций и шампанского, сообщаю я. — Мы снова женимся! Церемония будет скромной, но приглашаем всех на фуршет у ЗАГСа!
— За Бестужевых?
— За пару, которая любит разводиться, а потом снова жениться!
И снова слышен перезвон бокалов. Громко, звучно, весело.
Смеркается. У беседки зажигаются гирлянды. Они вспыхивают повсюду — освещают дорожки и террасу. Атмосфера во дворе — десять из десяти. Веселая музыка так и тянет потанцевать.
Из розовых кустов валит дым — там жарят шашлык. На выложенных дорогой плиткой дорожках — танцы. Мы пригласили всех врачей из нашей городской больницы, поэтому народа здесь прилично. Чтобы пройти в дом, приходится проталкиваться через танцующих и через разместившихся на террасе гостей.
Музыка меняется — звучат грустные аккорды.
Я приглашаю Катю на медленный танец.
Мы выходим на танцпол, и я с нежностью притягиваю ее к себе за талию.
— Ян… я не знаю, что устроит твоя матушка, когда появится, но это — самая чудесная вечеринка из всех, на которых мне удалось побывать, — шепчет она и обвивает меня за шею руками.
Ее мягкие губы маняще приоткрываются, и меня бросает в жар.
О, как же мне хочется ее поцеловать!
Повинуясь инстинкту, я склоняюсь к ней и дарю осторожный поцелуй в губы. Другого подарить не могу — слишком свежо ощущение от недавней потасовки на моем лице.
Мы движемся в танце, прижимаемся друг к другу все сильнее и обмениваемся пронзительными взглядами, означающими лишь одно — эта ночь будет нашей, даже если придется ночевать в тесной комнате у Катиных родителей.
В самый приятный момент музыка вдруг обрывается. На дорожке, ведущей к беседке, появляется Диана Бестужева. У нее в руках провод от музыкальной системы.
— Это… это что такое здесь творится?! — громко выкрикивает она.
Гости в одно мгновение замолкают — ведь Диана Бестужева успела насолить каждому. Всем известен ее скандальный нрав.
Я отпускаю Катю. Широко улыбаясь, раскидываю объятия и иду маме навстречу.
— Мамочка, дорогая! Так как ты продаешь мою квартиру, я к тебе переехал. И сегодня у нас вечеринка! Мы празднуем мое вступление в должность заведующего отделением детской хирургией. Присоединяйся, шампанского и шашлыка хватит на всех.
Она толкает меня в грудь.
— Нашел, что праздновать! Тут рыдать надо, а не веселиться. Знаешь, я всегда относилась к вас со Светой с ноткой легкой брезгливости, но ты… Ты — мое самое большое разочарование, Ян. Весь в отца, этого никчемного, бесхребетного идиота!
— Мама! — Света подает голос из гостиной. Высовывается по пояс в окно. Весь ее образ звенит возмущением. — Как ты можешь такое говорить про папу?! Мы его любили! Он — единственное светлое воспоминание из моего детства.
— Заткнись, Светик, — рычит та. — Ты — еще одно недоразумение, которое случилось в моей жизни! О, как бы я была счастлива без вас!
И тут ее взгляд падает на розы.
— Мои розы! Вы знаете, сколько стоят услуги садовника, идиоты?!
Она хватается за голову. Бежит к пышным кустам роз, в которых установили несколько мангалов. Бьет шашлычников проводом от музыкальной системы. Достается и Любимову.
— Пошли отсюда вон! А ты, Любимов, уволен! Вас никто не приглашал! Это мой дом! — кричит моя матушка.
Я выхожу вперед и смотрю на нее в упор.
— Нет, мамочка, мы никуда не уйдем. Лучше расскажи нашим коллегам, как ты наняла аферистов, чтобы те сыграли роль нотариуса и его помощника, а потом выяснилось, что квартиру нам никто не дарил.
Диана замирает.
— Давай, расскажи всем, мама! Расскажи, не стесняйся! — напираю на нее я.
— Диана, вы мошенница? — по двору прокатывается гул изумленных голосов.
— Я? Что за бред? Так, мне это начинает надоедать! Тушите свой мангал и пошли отсюда прочь!
— Мама, ты не поняла? Мы не уйдем. Я теперь здесь живу вместе с Катей и сыном. Мы решили занять твою спальню. Нашу мебель уже перевезли. Прости, твой спальный гарнитур мы продали грузчикам за небольшую цену.
— Как, продали? Что за самоуправство? Света!
— Мама, я здесь! — моя сестрица машет матушке из окна. — Я пыталась их остановить, мам. Но они меня не послушали.
На террасе появляется Михаил Кириллович с большим подносом, на котором красуется чайник и чашки.
— Кому чай? Я заварил по моему фирменному рецепту! — громко предлагает он. Замечает хозяйку дома и притормаживает.