Тот день был одним из самых запоминающихся в моей жизни. Мы очень долго гуляли по городу. Сходили в парк, в кафе. Меня вкусно накормили. Пиццу я тогда ела в первый раз в своей жизни. Я тогда съела три порции мороженого, а это было роскошью для детдомовки. Меня привезли обратно, когда солнце уже садилось, и в детском доме был ужин.
Филипп на прощание присел передо мной на корточки. Взял за руки и, заглядывая в глаза, серьёзно сказал
- Мы заберём тебя через неделю, как только оформим все недостающие документы. Ты нам очень понравилась, Рита и мы хотим, чтобы ты жила с нами. У нас огромный дом в живописном месте, с очень красивыми пейзажами, недалеко океан - тебе понравится. Будешь учиться в хорошей школе, выучишь английский, будем ездить всей семьёй на пикники, а во время каникул будем путешествовать, и мы с Сарой познакомим тебя с нашей страной. – Филипп с улыбкой погладил меня по голове, - ты согласна, Рита?
Конечно, я была согласна. Ещё бы! Я о таком даже мечтать не смела. Кинулась на шею сначала мужчине, потом женщине, всхлипывая от счастья, которое захватило мою неокрепшую детскую душу.
ГЛАВА 1
Навстречу новой жизни
Теперь я лечу в самолёте на другой конец света, оставив свою прошлую жизнь и дождаться не могу, когда, наконец, я увижу свой новый дом. Меня даже не увлекает и не заботит то, что это мой первый полёт, что я в самолёте и это круто.
Я ёрзала на кресле и постоянно спрашивала Филиппа, когда мы уже будем дома. С Сарой из –за языкового барьера, мы общались мало. В основном с мужчиной, но я пообещала очень усердно учить английский, чтобы уже через месяц говорить с приёмной мамой, потому – что я её так же полюбила, как и отца. Она мало говорила, но обнимала меня и угощала вкусностями, которых я никогда в жизни не видела. Я уплетала за обе щёки, порой сама думала, что так не прилично, будто с голодного края, но ничего с собой поделать не могла. Опекуны лишь умилялись. Сара спрашивала, чего я ещё хочу, она мне обязательно купит, когда мы прилетим домой, а Филипп переводил мне её слова. Женщина пообещала завтра же отвести меня в магазин, где мы купим всё, что я захочу. Сказать, что я была на седьмом небе от счастья – ничего не сказать!
Я вытянула счастливый билет в жизни и безмерно была этому рада. Как правило, в таком возрасте весьма маленький шанс, что тебя заберут в семью, ведь большинство предпочитают брать малышей и воспитывать под себя. Ребёнка десяти лет взять в семью – это огромная ответственность и риск.
В десять лет дети из детских домов имеют уже вполне сформировавшееся представление об окружающем мире. Как правило, не очень хорошее в силу обстоятельств. В детские дома никто не попадает от счастливой жизни.
Я попала в стены детского дома после дома малютки, куда меня определили, когда одна сердобольная женщина нашла меня в мусорном баке в минус тридцать, завёрнутую в грязное тряпьё и принесла в больницу. Моя собственная мать выкинула меня, как мусор, даже не задумываясь о том, что я не просто её ребёнок, я живая. Мне котят всегда жалко бездомных, а тут.
До шести лет я была уверена, что моя мама погибла в автокатастрофе, а отец работает капитаном крутого корабля и когда вернётся из плавания, обязательно меня заберёт. Надо мной издевались дети постарше, не веря моим россказням об отце и о том, что я кому – то нужна. Я их, как ни странно, понимала. Очень сложно знать, что ты никому не нужен. И тут же видеть другого, который в чём – то счастливее тебя. Пусть в своих фантазиях, но всё же.
Таких не любили. Люди не любят чужого счастья и благополучия. А находясь в подобном заведении, откуда у нас должна была взяться человечность и понимание. Нас, сколько себя помню, тыкали носом, заставляя понять, что никому мы в этой жизни не нужны и если сами не будем учиться и стремиться к чему – то, то нас ждёт либо тюрьма, либо смерть. Некоторым прогнозировали жалкое существование в комнатках с тараканами, выделенными государством обездоленным сироткам, живущими впроголодь с кучей детишек и абсолютно без перспектив. Нас учили быть реалистами.
Вот и меня однажды, когда я снова рассказывала, что отец меня скоро заберёт, ткнули в самую грязь причины моего появления в детском доме, бесцеремонно и беспринципно, так глубоко, что я едва не захлебнулась от боли и разочарования.