- Отвези меня обратно в больницу! Ради всего святого! – Тогда ещё я называла этого мужчину отцом. На меня вдруг накатила непонятная паника, которая пожирала мои нервные клетки подобно соляной кислоте, разъедающей всё на своём пути. – Папа!
Филипп резко затормозил и съехал на обочину. Заглушил мотор, а потом обернулся на меня.
- Рита, ты уже взрослая девочка и должна понимать происходящее. – Он строго посмотрел мне в глаза. – Тебе о будущем думать надо, об экзаменах, о том, кем ты будешь. Понимаешь? Мы с матерью тебя вытащили из жопы мира, и вложили в тебя всю душу и кучу средств, не для того, чтобы ты убивалась по этому наркоману, да ещё и залетела от него!
Филипп орал на меня, не сдерживаясь. Я видела в его глазах неподдельную ярость и брезгливость при упоминании имени друга. – Домой. Его ты больше не увидишь. Завтра поедем на аборт и точка. Послезавтра у тебя экзамен по биологии. Поступишь и учиться. Никакого ребёнка.
- Вы не имеете права мне указывать.
- Да ты что?! - Мужчина расхохотался мне в лицо. – Я имею право отказаться от опекунства и завтра же, тебя вышвырнут из страны. Поедешь в свою нищую деревню коров доить! Вместе со своей мамашей!
Я не понимала. При чём тут Сара. А он продолжал.
- Я тебя взял и занимался тобой, оборванкой, не для того, чтобы ты мне перечила. Потом ещё спасибо скажешь. Нашла по ком убиваться. Сдох бы уже от передоза, что ли.
- Не надо, Филипп! – Я умоляюще схватила его за руку, заглядывая в глаза, - не говорите таких слов, о которых пожалеете.
- Пожалею?! Да я жалею, что не придушил твою мамашу, когда она понесла от меня. Понимаешь? – Его глазные яблоки вращались от ярости, а слюна вылетала изо рта с каждой безжалостно брошенной фразой. – Да. Я твой отец! Настоящий! Поэтому имею право говорить и делать, что считаю нужным. Или ты думала, что тебя, десятилетнюю удочерили американцы просто так?
Я была в прострации. В шоке. А он продолжал.
- Софочка твоя биологическая мать. А я отец. И я жалею, что ты выжила в том мусорном баке. Проблем бы не было ни с тобой, ни с твоей мамашей – шлюхой.
Меня затошнило от того, насколько мерзкая тварь сейчас сидит со мной рядом и эту тварь я считала родным человеком. Я открыла дверь и выскочила из машины. Что было сил, кинулась к дороге, прочь от этого монстра.
Моя жизнь рухнула в эту минуту. Я бежала, падала, сдирала колени и ладони об асфальт, поднималась, и бежала дальше. Филипп было кинулся за мной и что – то кричал мне вслед, но я не слышала. Я ослепла от слёз, я оглохла от его безжалостных слов. В голове на перемотке одни и те же слова. Аборт, родной отец, сдохла в мусорке. София – мать. Мать, которая выкинула меня в мусорный бак в мороз.
Что я буду делать дальше, я не знала. Чувствовала лишь одно – сейчас я должна попасть к Майку. И всё. Потом я что – нибудь придумаю. Обращусь к Саре. . Больше у меня никого нет в этой стране. Майк и Сара. Боже. А если она всё знает о том, что сейчас кричал мне Филипп? Нет. В это верить я не хочу. Машина приёмного отца скрылась за поворотом.
Я пришла домой через полчаса. Благо, городок маленький и больница недалеко от нашего дома.
- Она беременна от этого оборванного наркомана, Сара! – Филипп раздражённо выплюнул эту информацию жене в лицо. – Дотаскалась, называется. И всё ты.
- Никогда! Пока я жива, Рита аборт делать не будет! Ты меня понял, Филипп? – Я слышала истерический возглас матери и понимала – я не ошиблась на счёт неё.- Ты не имеешь права заставить девочку сделать аборт. Я такой дурой была, когда послушала тебя тогда! Сейчас бы нашему ребёнку было девятнадцать. Понимаешь?!
- Так. Не истерии. Прошлого не вернёшь. Рита сама ребёнок! Ей учиться нужно! Карьеру делать! Или ты думаешь, мы её столько времени тянули, чтобы она продавщицей в Макдональдсе была? Мать одиночка на нашей шее! Ведь ребёнок – конец всему, Сара! Ты, как никто меня понимаешь!
- Замолчи! – Я вздрогнула от пронзительного крика Сары.
И я не выдержала. Вошла. Посмотрела на родителей, на выбежавшую внезапно Софию и поняла – как раньше больше никогда не будет. Часы так громко отсчитывали время, что мне ушам больно стало.
Филипп смерил тяжёлым взглядом пространство комнаты вокруг меня так, что я ощутила себя маленькой мушкой, которую вот - вот прихлопнут. Если они вообще что - либо ощущают. Стало страшно. По – настоящему. Инстинктивно я подошла к Саре и взяла её за руку, надеясь на поддержку. Когда, в ответ мне женщина пожала ободряюще руку, я ещё больше осмелела.
- То, что Вы сказали в машине, правда? – Я посмотрела на приёмного отца, лицо которого исказилось гневом, а потом на недоумевающую Софию, - Такое вряд ли придумаешь специально.