Знать бы, что сегодня я вижу его в последний раз. Вот таким – беспомощным, больным, избитым до полусмерти собственным отцом. Прикоснулась к его руке и оцепенела. Она была холодной, чужой. Распухшее лицо с кровоподтёками, на шее следы от пальцев. Стояла и ощущала, что это моя вина. Ведь это я подтвердила его отцу, что он употреблял наркотики. Просила помочь. Боже. Да его отец чудовище. Монстр. Я вдруг начала понимать, почему Майк постоянно уходил из дома и вёл полубродячий образ жизни. Мне он и десятой доли правды не рассказывал. Это слишком больно – быть никому не нужным в этом мире. Уж я его хорошо понимала. Почему не доверился до конца – не знаю. Стало немного обидно от осознания, что не полностью доверял мне, а потом взгляд снова упал на его лицо, и я содрогнулась от своих же мыслей. Стало противно от себя самой. Разве это сейчас имеет значение? Пусть с другом всё будет в порядке, пусть он выкарабкается. Отец Майка. Как он мог вот такое сотворить с собственным ребёнком? У меня в голове не укладывалось.
Руки сжались в кулаки, захотелось вцепиться в лицо этому дьяволу во плоти и разодрать его в кровь, а потом вот так же, как он друга, избивать всем, что под руку попадётся.
Открылась дверь, и медсестра шёпотом позвала меня. Я наклонилась и легонько коснулась губами разбитых губ любимого. Медсестра подскочила ко мне и с укором во взгляде, потащила меня к двери. Когда мы спустились к регистратуре, она разразилась гневной тирадой.
- Больше не пущу! К Вам по – человечески относишься, стараешься войти в положение, а Вы вытворяете.
- Простите. И спасибо Вам огромное. Я просто люблю его. Не могу себя контролировать.
- Знаю. Сама девчонкой была.
-Как мне отблагодарить Вас?
- Никак. Глупостей больше не делай, а друга твоего мы подлечим, и всё у вас в порядке будет. Ты же беременная. О ребёнке думай.
- Спасибо Вам за всё.
Я обняла девушку и, попрощавшись, хотела, было выйти из больницы.
- У него была, тварь?
Я вздрогнула всем телом от неожиданности и ненависти, которой была пропитана каждая фраза, брошенная в мой адрес. Повернулась и увидела мать любимого и девушку, стоящую рядом с ней. Кажется, я видела её уже.
- Здравствуйте.
- Ты ещё смеешь со мной разговаривать? – Казалось, женщина сейчас кинется на меня. – Убирайся вон из жизни моего сына. Ты ему не нужна. Ни ты, ни твой выродок, которого ты хочешь Майку приписать.
- Мой ребёнок – не выродок.- Голос дрожал. Я вот – вот разревусь. Хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не слушать этих унижений.
- Если он не выживет – я тебя прокляну. И плевать мне на всё. – Женщина подошла ко мне вплотную и прошипела в лицо. - Вы никогда не будете вместе. Можешь не надеяться даже. Мой тебе совет – делай аборт. И чем скорее, тем лучше. Иначе я сделаю так, что этого ребёнка всё равно не станет. А может и тебя заодно. Предлагаю отделаться малой кровью.
Я не смогла больше стоять. Опустилась на кресло в холле и попросила у медсестры стакан воды. В горле ком, сердце сейчас разорвётся, но я должна быть сильной. Ради нас всех. Не должна показать, что сейчас сломаюсь. Сделала пару глотков воды. Отдала стакан, ничего не подозревающей девушке. Со стороны наш разговор выглядел обычной беседой близких людей, переживающих за родственника.
- Что ж Вы за мать – то такая?
- Заткнись, девчонка. – Вторая, что всё это время молчала, угрожающе приблизилась ко мне. Я узнала её. Та самая Лана, которая была тогда с ним. Подруга Джессики. –Майк – мой. Я буду за него сражаться. А тебе лучше не вставать у меня на пути. Иначе – пожалеешь. Я и так терпела слишком долго. Сначала думала, что вы и правда просто дружите, а потом жутко ревновала, убить тебя и его готова была. Но я старше. Я ничего не могла сделать тогда. Терпела. Ждала. – Я сидела и понимала, что вообще ничего не знала об окружении друга. Эта девушка действительно старше друга лет на шесть или семь. Но я и подумать не могла, что она влюблена в него. Извращенка. – И эта ситуация с больницей мне на руку. – Его мать склонилась и прошептала мне.
- Убирайся, подстилка. Думаешь, я не в курсе, что ты не только с сыном спала? Убирайся. Увижу рядом с сыном ещё раз – пожалеешь. Ни тебя, ни выродка твоего не пожалею. Я тебе обещаю.
Она сказала это таким ледяным, не допускающим даже намёка на блеф, тоном, что я содрогнулась. Я ей поверила. Смотрела в страшные, холодные глаза женщины, и понимала, что она на всё способна. Сорвалась с места и выскочила на улицу. Пересохшими губами хватала раскалённый воздух, в груди пекло неимоверно. Я бежала, не разбирая дороги. Свернула с дороги на газон и упала лицом вниз. Зарыдала, уткнувшись лицом в свежескошенную траву, царапала землю, каталась по земле, пытаясь унять разорвавшую все внутренности, боль.