— Мяу…
Из-за угла показалось худое создание неопределенного цвета. Оно потерлось об каменную стену и обратило в мою сторону маленькую мордочку.
— Мяу… — жалобно повторило оно.
Я продолжала смотреть на кошку, или, вернее, котенка. Он пискнул в третий раз, и тогда мое сердце дрогнуло. Я сошла по ступенькам.
— Ты чей, малыш?
Котенок, естественно, не ответил. Впрочем, зачем спрашиваю, и так видно, что это уличное животное.
Я подошла к ограде, он, подняв вверх тоненький, похожий на прутик, хвостик, понесся ко мне. Вблизи котенок оказался еще меньше. На меня накатила такая острая жалость, что захотелось немедленно накормить его.
Он глянул большими, на полмордочки, зеленоватыми глазами и снова мяукнул. Потом посмотрел на угол дома. Я посмотрела тоже и заметила чью-то тень, когда солнце на секунду выглянуло из-за облака.
Сердце опять дрогнуло, на этот раз не от жалости. Несмотря на кольнувшее беспокойство, я подумала не о абстрактных злодеях, которые могли бы наблюдать за домом… Гарри вчера объяснил, что особняк Блэков видят лишь избранные люди, поэтому для остальных он остается невидимкой. То есть, если там кто-то стоит, он меня не увидит тоже. Если это не…
— Северус, это ты? — тихо окликнула я, почему-то совершенно не сомневаясь в личности притаившегося.
Некоторое время ничего не происходило. То ли меня не услышали, то ли там был не Северус. Но стоило мне повернуться, как я услышала едва уловимые шаги.
— Лили…
— Так, значит, это все-таки ты. Откуда ты узнал, что мы здесь?
— От Дамблдора. Вернее, услышал, как Финеас Найджелус докладывает ему.
— Финеас Найджелус? — Я обернулась к Северусу. Он стоял в трех шагах от меня, и нас разделяла ограда. — Кто это?
— Портрет одного из директоров Хогвартса.
Портрет? Уж не тот ли тип в зеленом в спальне Гарри?
— Как ты, Лили? — спросил Северус, не подходя ближе.
— Нормально. Благодаря тебе, между прочим. — Я слегка склонила голову к плечу, словно хотела рассмотреть его в ином ракурсе. — Спасибо тебе за то, что помог найти Гарри. Если бы не ты…
— Я всегда готов тебе помочь, Лили. Я… — Он замолчал, как если бы побоялся сказать то, что намеревался. — Как воспринял твое появление П… Гарри?
— Ты, наверное, сам представляешь как, — сказала я, внимательно глядя на него. Меня так и подмывало спросить его о том, почему Гарри сказал, что Северус его терпеть не может.
Северус молчал, не отрывая взгляда от моего лица.
— Ты не хочешь зайти? — предложила я, гадая, как бы отнеслись к этому остальные.
— Вряд ли это будет уместно. Я уйду сейчас…
— Лили! Ты здесь?
Я оглянулась и успела увидеть появившегося в дверном проеме Ремуса. Даже издалека было заметно, как в тревоге застыло его лицо, обращенное на нас с Северусом.
========== Глава 13. В Гринготтсе ==========
Ремус быстро сошел во двор и остановился рядом со мной. Некоторое время мужчины сверлили друг друга глазами. Нет, не так, Ремус с легким беспокойством смотрел на Северуса, а Северус — на него, с напряженным вниманием.
— Здравствуй, Северус. Что тебя привело сюда? Хотя, что это я спрашиваю…
Ремус улыбнулся и посмотрел на меня. Северус молчал и как будто отвечать не собирался. Весь его вид говорил о том, что общество Ремуса его ничуть не радует. Ну почему он такой мрачный?
— Северус… — начала я.
— Мне, собственно, нечего тебе сказать, Люпин, если ты ждешь чего-то подобного, — произнес Северус наконец.
— Я не удивлен. Кстати, ты стоишь близко к дому… — перевел на другую тему Ремус. — Не боишься, что…
— Я знаю, как действуют чары, — перебил его Северус. — Два фута от границы соблюдены. Не беспокойся, никто вас не видит кроме меня.
Ремус вел себя миролюбиво, а Северус словно бы и не замечал его настроения, становясь все мрачнее.
— Мяу, — неожиданно, даже с вопросительной интонацией, мяукнул позабытый котенок, напоминая о себе.
— Ты еще здесь? — спросила я, когда мы все втроем посмотрели вниз.
Он сидел возле ног Северуса, задрав вверх мордочку.
— Северус, это случайно не твой кот?
— Вот этот? — осведомился он.
— Ну да, этот.
— Нет, не мой. Это недоразумение даже котом нельзя назвать, а уж тем более моим.
Ремус улыбался, будто его позабавило само представление того, что бродяжка может быть животным Северуса. Тот хмуро покосился в его сторону, не горя желанием расслабиться и перестать быть таким недружелюбно настроенным.
— Ну, значит, я возьму крошку себе, — радостно возвестила я. — Идем, малыш!
Котенок с передавшейся ему радостью пролез сквозь прутья ограды и начал самозабвенно крутиться вокруг моих ног.
— Так ты зайдешь, Северус? — спросила я, пройдя половину расстояния до крыльца.
Оглянувшись в последний раз на неподвижного мужчину, зашла в дом. Ремус закрыл за нами дверь. В холле чуть не столкнулись со спустившимися по лестнице Гарри и Роном.
— Все в порядке? — спросил Гарри, удерживая свою тревогу.
— Конечно, милый, — улыбнулась я, — что может быть не в порядке? Кстати, нас теперь на одного человека больше.
— Как это? — удивился он, машинально заглядывая нам с Ремусом за спины. — Вы кого-то встретили на улице? Надеюсь, не Снейпа?
— Мм… — Мы с Ремусом встретились глазами. Если Северус принял мое предложение и сейчас позвонит в дверь, Гарри не обрадуется. Поэтому даже заикаться не стала, что встретили именно его, хотя говорила совсем не о нем. — Посмотри вниз.
— Это же… котенок!
Тот потянулся, оказавшись в центре внимания, и принялся изучать кроссовки Гарри.
— Котенок. Конечно, я неправильно выразилась. Ты не против того, что я оставлю этого бедняжку пока здесь?
— Против? Вот еще! Делай так, как тебе кажется лучше. И вообще, это я должен спрашивать у тебя разрешение…
— Ой, какой крошка! — хором воскликнули показавшиеся из двери кухни Тонкс и Гермиона.
— Только очень грязный и, видимо, голодный. Но сначала его нужно покормить, а потом — хорошенько помыть.
Меня не удивило, когда заняться котенком вызвались девушки. С удовлетворением проводив их, я посмотрела через весь холл. Очевидно, Северус так и не решился зайти. Так что не стоит его дожидаться. У нас еще будет возможность увидеться.
День прошел почти незаметно в компании друзей Гарри и Ремуса с Тонкс. Я узнавала сына все больше, он открывался мне с разных сторон, и это не могло не радовать. Гарри был чуточку замкнут, мне приходилось тормошить его, чтобы он отвечал на вопросы, которые, как из пулемета, строчила я. И во всей мере осознавала, как нелегко жилось ему в семье Петуньи, а потом — и в качестве “мальчика-который-выжил”, как прозвали его после той ужасной ночи…
Подумать только — Мальчик-который-выжил, а затем и Избранный… Все считают моего маленького Гарри тем, кому суждено покончить с Волдемортом… Когда он поведал мне, с неохотой и с наигранной бравадой, у меня на затылке встали волосы дыбом.
Ну за что… за что ему выпала такая участь?! Он счастья почти не видел, а жить с сознанием, что ты просто орудие в руках судьбы, никому не прибавит оптимизма…
Впрочем, Гарри не назовешь пессимистом. Он не унывает и верит, что “оставит Волдеморта с носом и еще посмотрит, кто кому надерет задницу”. Я обомлела, услышав такое из уст своего воспитанного и вежливого сына, после чего долго хлопала глазами. На что он лишь улыбнулся и успокоил меня, сказав, что подобные фразы адресуются исключительно Волдеморту и его приспешникам.
— Ты так легко шутишь об этом…
— А что мне еще остается? Рыдать в подушку я не умею, жизнь приучила находить светлые стороны, когда белые полосы сменяются черными. Особенно общаясь с Фредом и Джорджем.
— Кто такие Фред и Джордж?
— Братья-близнецы Рона. Они великие мастера по розыгрышам и шуткам, веселые ребята.
— Ты дружен со всей семьей Уизли, да?
— В общем-то, да, со всей. Они очень хорошие и добрые. А миссис Уизли иногда обращается со мной так, словно я еще один ее сын, — со смехом сказал Гарри. — Разве что не рыжий.