Господи, что происходит?
— Г-Гарри? Но… Но…
Я встала на ноги не с первого раза, а когда получилось, вместе со мной поднялся знакомый мужчина с усталыми глазами. Мужчина, а не молодой парень, которого помнила я. Во мне ожил страх.
— Она вспоминает… — произнес другой, тоже повзрослевший на много лет.
Что вспоминаю?
— Выпей, — он всунул мне в руки стакан с мутноватой жидкостью. — Немедленно.
Он произнес это таким тоном, что ослушаться его я не смогла. Закашлявшись, чуть не выронила стакан из ослабевших рук. Повзрослевший Северус вовремя выхватил его у меня.
— Я не понимаю… Что все это значит?
Я чувствовала себя улиткой, вытащенной из укромной раковины, такой мягкой и беззащитной. Некуда спрятаться в случае опасности.
Трое невольно переглянулись между собой. Северус заметно помрачнел. Неужели это действительно он? И Ремус? И… Гарри? Такие взрослые?..
Тут в голове как будто что-то щелкнуло, и все встало на свои места. Прошло почти шестнадцать лет… А я пробыла в коме, находясь между жизнью и смертью… Гарри, мой малыш, вырос и жил все это время у Петуньи, считая себя сиротой… Сиротой… Джеймс…
— О боже… — Я еле держалась на ногах, едва ли ощущая босыми ступнями холод каменного пола. Мысли путались, и мне казалось, что вот-вот сойду с ума.
— Лили, тебе лучше лечь обратно, — взволнованно сказал Ремус, придерживая меня за локоть. — Давай, приляг…
Его слова я оставила без внимания, бессмысленно таращась в пространство.
— Мам, — осторожно позвал Гарри.
Я вскинула глаза. Он был очень встревожен и растерян. Совсем как… Джеймс в тот день, когда мы узнали о пророчестве.
— Ты и правда очень похож на… него, — простуженным голосом проговорила я. Перехватило горло болезненным спазмом.
И больше не произнесла ни слова. Осознание того, что теперь все другое, что… Джеймса нет и его не вернуть, овладевало мной постепенно. Мимо проплывали секунды, минуты, часы, но я их не замечала. Как и того, что происходит вокруг. Все как будто замерло вместе со мной. Я впала в какую-то прострацию, ничего не чувствуя и не реагируя ни на чьи призывы. Это был болевой шок, приносящий лишь недолгую передышку перед тем, как боль атакует в полную силу. И она обрушится наподобие цунами и накроет с головой…
*
…— Значит, миссис Поттер все вспомнила?
Гарри вздрогнул и поднял голову. Рядом стояла Гермиона.
— Да, похоже на то… — каким-то чужим голосом ответил он, вновь пряча лицо в ладонях.
— Тогда почему ты не с ней? — прямо спросила она. — А здесь?
Он и сам не мог себе этого объяснить. Почему ушел из больничного крыла, когда маме еще больше необходима его поддержка, и сидит в этом коридоре.
— Не знаю… Я, правда, не знаю, Гермиона. Прошло уже целых полсуток, а мама почти ни на что не реагирует… Она… просто лежит на кровати и смотрит в одну точку.
Гермиона вздохнула, с сочувствием глядя на Гарри, и впервые не знала, что посоветовать. Она примостилась на низкой скамье возле Гарри, готовая на все ради облегчения страданий лучшего друга.
— Она сказала, что я действительно похож на папу, — глухо произнес он. — Ты не представляешь, что я почувствовал, услышав это…
Гермионе оставалось лишь молча покачивать головой. Она нерешительно положила ладонь ему на плечо. Гарри как будто не заметил этого, мысленно вернувшись к тому моменту.
— Впрочем, я сам до конца не понимаю, что именно почувствовал… Радость? Облегчение? Страх?.. Наверное, все сразу. А мама… она стала какой-то отрешенной… — Гарри сглотнул, уставясь на свои колени. — Снейп сказал, что она ушла в себя, что это посттравматический шок… или что-то в этом роде. И сколько она пробудет в таком состоянии, неизвестно… — горько закончил он. — Сначала эта странная посылка, потом возвращение памяти и… вот это. Чересчур для одного человека, не правда ли?
— Да… — со вздохом, таким же тяжелым, отозвалась девушка. — Даже больше чем чересчур, если принять во внимание все то, что твоя мама пережила до этого. Это… Это слишком жестоко. — Она посмотрела на Гарри с сожалением и взяла в свои руки его, крепко сжав их. Не поднимая головы, он прислонился к ее плечу. — Все будет хорошо. Вот увидишь, Гарри. Надо только верить.
— Я только и делаю, что верю, — тихо, почти шепотом сказал он. — В завтрашний день, в себя, в тебя, в Рона, — теперь с каждым произнесенным словом его голос повышался на пол-октавы, — и в сотню разных других вещей! Но почему-то все происходит совсем не так!
Гарри выпрямился и вырвал свои руки из теплых Гермиониных ладоней. Девушка в легком испуге распахнула глаза, когда он рывком вскочил со скамьи.
— Гарри!..
Он тут же пожалел о своей несдержанности.
— Прости, что сорвался… Я скоро неврастеником стану со всем этим…
— Да уж, это точно… — с невеселой иронией согласилась Гермиона.
На его губах мелькнула кривая улыбка. Он вцепился в свои волосы и сел обратно.
— Кстати, — перейдя на другую тему, заговорила она, — я так и не поняла, вы с Джинни помирились?
Гарри подавил вздох. Еще один болезненный вопрос.
— Я с ней вроде и не ссорился.
— Вроде или не ссорился?
— Я с Джинни не ссорился, ты же прекрасно все видела.
— А, ну да… — Гермиона повернула голову, смущенно заморгав. — Это, выходит, из-за меня так вышло… Правда, я не думала, что Джинни сможет настолько неправильно все понять.
— Я, в общем-то, тоже. Но ты в этом не виновата, — твердо заверил Гарри, в свою очередь притрагиваясь к ее руке. — Странности в поведении Джинни появились еще неделю назад, когда Уизли приходили на Гриммолд-плейс.
— Что? — удивилась Гермиона. — Я ничего такого не заметила.
— Я тоже сначала не заметил. Это пришло мне в голову лишь два дня назад при встрече с ней и миссис Уизли на Диагон-Аллее. Она сторонилась нас с мамой, как будто…
Он беспомощно пожал плечами, не находя объяснения странностям Джинни.
— Понятия не имею, в чем причина.
— То есть вы вчера так и не поговорили? — уточнила она.
— Нет. Мне было совсем не до этого, если честно. А она не стремилась к переговорам. Ремус доставил ее обратно домой и вернулся сюда. Не понимаю, как она вообще додумалась до того, что мы с тобой…
Гарри запнулся, посмотрел на Гермиону как-то виновато и запустил ладони в свою шевелюру.
— Я тоже не понимаю, — призналась она успокаивающе. — Но, видно, Джинни задело наше с тобой… — она помялась, — вчерашнее объятие. Ты неделю с ней не виделся, почти забыл о ней, вот она и занервничала.
— То есть это я во всем виноват? В том, что меня не хватает на нее?
— Никто в этом не виноват, Гарри. И уж Джинни-то вполне могла бы понять, что твоя отчужденность никак не связана со мной. Что я не нравлюсь тебе…
— Но ты нравишься мне, — возразил он, приподняв бровь.
— Не в этом смысле, Гарри, — терпеливо сказала Гермиона, смущенно заправив за ухо прядь волос. Отвернулась, чтобы он не заметил ее волнение.
— Я знаю. Но нас все время почему-то сводят вместе, ты заметила? Сначала Скитер со своими дурацкими статьями, потом Чо поругалась со мной из-за тебя…
Гермиона слабо усмехнулась, несмотря на то, что весело ей не было.
— В этом есть какая-то закономерность.
— Кстати, — добавил Гарри, — мама тоже почему-то решила, что между нами что-то есть.
Она с изумлением уставилась на него.
— Твоя мама?.. Она и сейчас так считает?
— Нет, конечно. Она… — Гарри чуть не прикусил себе язык, осознав, что разговор приобрел слишком откровенный оттенок. Пусть они с Гермионой близкие друзья, но все же должна быть хоть какая-то граница.
— Что?
— Э… Нет, ничего. — Он отвернулся и уставился в конец коридора, который наполнял утренний полумрак. Как отреагировала бы Гермиона, узнай она о полушутливых словах Лили про их с Гарри возможное совместное будущее? Наверное, пришла бы в смущение, как он сам…
Гарри потер под очками глаза, раздираемый желанием поспать, и едва сдержал зевоту. Ночь прошла для него, как, впрочем, и для остальных, бессонно, которую он большую часть провел рядом с мамой. Она наполовину сидела, наполовину лежала, откинувшись на подушку и почти не двигаясь, и создавалось такое впечатление, что ее заколдовали. Ремус, вместе с Гарри пристроившийся на краю соседней кровати, пытался время от времени достучаться до сознания погруженной в себя женщины, но отчаяния не выказывал, когда ему это не удавалось. “Все будет хорошо, — говорил он тогда Гарри с призрачным блеском в глазах от света убывающей луны за окном. — Все будет хорошо.” А Гарри неотрывно смотрел на маму и изо всех сил надеялся на это.