Дальше стало совсем плохо. С работой Неле, конечно, пришлось распрощаться. О том, чтобы отдать Васю в ясли, и речи быть не могло. Хорошо еще, удалось пристроиться в бюро переводов, а там можно было брать работу на дом. Неля без устали переводила статьи, диссертации, повести и романы. Стучала по ночам пишущая машинка, и женщина, кутаясь в пуховый платок, старалась нажимать на клавиши осторожно, чтобы не разбудить мальчика.
А утром все начиналось снова. Если бы не помощь мамы, Неля не справилась бы. Выслушав горестный рассказ дочери о муже-подлеце, Софья Аркадьевна только вскинула голову, увенчанную короной седых волос, и процедила, поджав губы: «Я же тебе говорила! Это человек не нашего круга. Ему нельзя было доверять».
Неля покорно кивала. Она знала, что мама совершенно права, и чувствовала себя виноватой, что не смогла удержать мужа, что отец, крепкий еще мужчина, как-то сразу сник и постарел, а главное — что не смогла доносить ребенка, родить его здоровым, ведь именно с этого начались все несчастья в семье. Если бы не та ступенька в автобусе, все могло сложиться совершенно по-другому…
Теперь в жизни только одна цель: поставить сына на ноги. Ради этого Неля не жалела ни сил, ни времени, ни средств. Каждый год она возила Васеньку к морю, искала и находила все новые и новые методы лечения, обращалась то к профессорам с мировым именем, то к знахарям…
Заметных результатов это не приносило. Вася оставался таким же слабеньким, переболел всеми детскими инфекциями: и корью, и свинкой, и коклюшем, а говорить начал только в четыре года. Неля плакала по ночам от бессилия. Когда очередное светило медицины, старенький профессор с седой бородкой клинышком, как-то обронил: «В конце концов мальчик перерастет», — она только презрительно поджала губы и вышла, ни слова не говоря.
В это ненаучное «перерастет» Нелли совершенно не верила. За долгие годы хождений по врачебным кабинетам она сама научилась разбираться в многочисленных болячках сына не хуже любого медика, умела делать массаж, могла сделать укол, по самым незначительным признакам умела определять приближение приступа…
И твердо знала одно: лучше нее никто не сумеет позаботиться о ее ребенке!
В школу Васенька ходил редко. Там — бесконечные инфекции, сквозняки, нерегулярное питание, драчливые дети и придирчивые учителя, которые не могут понять, что мальчику трудно выдерживать ежедневную нагрузку. При малейшем недомогании Неля вызывала врача, и дома мальчик проводил гораздо больше времени, чем со сверстниками.
Времена менялись, а жизнь не становилась легче. В тот августовский день, когда на Лубянке подцепили краном памятник Дзержинскому и он висел в свете прожекторов, словно казненный, Нелин отец долго смотрел на телеэкран, словно не мог поверить своим глазам, потом вдруг утробно замычал и упал лицом на стол. Приехавшая «Скорая» констатировала смерть от обширного инсульта.
И Неля, и ее мать были убиты горем, но надо было жить дальше, а это было совсем непросто. Персональная пенсия превратилась в смешные копейки, хотя переводы оплачивались неплохо, цены росли каждый день, а Неля совершенно не умела находить выгодные заказы, договариваться, настаивать на своем…
Оплату все время задерживали, и пока деньги доходили до рук, успевали обесцениться в несколько раз.
Надо было как-то сводить концы с концами, и Неля с мамой решили, что гораздо удобнее поселиться вместе. Генеральскую квартиру на Кутузовском пришлось сдать заезжим коммерсантам, и хотя Софья Аркадьевна плакала, покидая обжитое гнездо, и скорбно, словно королева, отправляющаяся в изгнание, просила постояльцев ни в коем случае ничего не трогать и не менять, деньги были ох как кстати.
Бесплатная медицина постепенно стала превращаться в платную, а Васю надо было лечить, покупать фрукты и витамины, возить к морю летом…
И все же старенький доктор оказался прав. К пятнадцати годам Василий сильно вытянулся, раздался в плечах, голос у него стал ломаться, над верхней губой появились темные усики. Бесконечные хвори постепенно сошли на нет, щеки налились здоровым смугловатым румянцем, под рубашкой забугрились мускулы… Мальчик даже записался в секцию восточных единоборств и три раза в неделю пропадал вечерами на тренировках.
Неля только ахала, даже ходила к тренеру и требовала прекратить издеваться над больным ребенком, но сын твердо сказал «нет». Впервые в жизни он посмел спорить с ней! В тот же вечер сын принес справку из поликлиники, где черным по белому было написано «практически здоров», ни слова не говоря, положил на стол перед матерью и вышел из комнаты.