Перед глазами появилось легкое радужное мерцание. Как будто переливалась сияющая жидкость… Она была сказочной живой водой, безбрежным океаном, в котором юноша плыл, подобно медузе, качался на волнах, устремлялся навстречу течению или затаивался на дне.
На мгновение Василий увидел себя со стороны. Он был еще не родившимся младенцем, зародышем. Свернувшись калачиком, он сосал большой палец и блаженно улыбался.
Но счастье длилось недолго. Мощный удар сотряс все вокруг. Ласковые теплые воды, в которых он покоился, окрасились зловещим ало-багровым цветом. В первый момент Вася был оглушен, раздавлен… Казалось, что в его маленьком мирке наступил конец света, сейчас он умрет, погибнет вместе с ним, и дальше не будет больше уже ничего.
Но это был еще далеко не конец.
Окружающее пространство сжалось, сдавливая маленькое хрупкое тельце. Это было так страшно, так несправедливо, что Вася даже заплакал от отчаяния и собственного бессилия. Выхода нет, сейчас он умрет в этом тесном мешке, просто задохнется!
Место райского блаженства превратилось в настоящую камеру пыток. Неведомая сила сдавливала все сильнее и сильнее, так, что невозможно было дышать.
Боль сжала голову, корежила тело, казалось, вот-вот разорвет! На несколько секунд наступила передышка, и снова стены надвинулись, словно гигантские жернова, перемалывающие хрупкое зернышко.
Это продолжалось бесконечно долго. Наконец Вася почувствовал, что его грубо вытолкнули прочь. Где-то внизу появилась черная точка. Потом она превратилась в крутящийся водоворот, воронку, неумолимо засасывающую внутрь себя. Он пытался сопротивляться, но куда там!
Дальше стало еще страшнее. Вася протискивался в узком тоннеле. Было очень больно, но пути назад уже не оставалось… Вася — или то крошечное существо, которым он был тогда, — продвигалось вперед, туда, где маячил свет. Когда это мучительное путешествие наконец закончилось, он даже не почувствовал облегчения — только смертельную усталость.
Новый мир встретил неприветливо. Первое, что Вася почувствовал, — смертельный холод. С первым вдохом в легкие вошел ледяной воздух, отвратительно пахнущий кровью, лекарствами, хлоркой… Стало трудно дышать, каждое движение причиняло боль. Хотелось крикнуть — и не получилось, из горла вырвался только тонкий жалобный писк, но и он тут же затих.
Вся жизнь маленького существа была наполнена непрерывным страданием. Вот чужая грубая рука вталкивает в крошечный ротик какую-то трубку, и из нее маленькими каплями сочится сладковатое молоко… Вот его переворачивают, протирают нежную кожицу чем-то едким и противно пахнущим… Вот он задыхается, и какая-то жестокая сила вдувает в легкие воздух… Вдох-выдох, снова и снова, и вот уже жизнь постепенно возвращается в маленькое тельце.
Но не только боль, холод, отвратительные больничные запахи были мучительны. Хуже всего было ощущение собственной беспомощности и одиночества.
Он лежал в каком-то ящике, как рыба в аквариуме, и никого не было, кто бы мог подойти, взять на руки, приласкать и пожалеть. Мимо ходили люди в белом, и поначалу малыш плакал, чтобы привлечь внимание, но лица были закрыты масками, эти люди умели причинять только боль.
Хотелось исчезнуть из этого мира любой ценой. И вот окружающее словно гаснет, расплывается перед глазами… Дальше картины стали меняться быстро, как в калейдоскопе.
Сначала появилось яркое синее небо. Под ним простирались невысокие зеленые холмы. Ни одного человека не было видно вокруг, весь пейзаж дышал миром и покоем. С высоты птичьего полета все казалось таким маленьким-маленьким, словно игрушечным, а Вася как будто плыл по небу вместе с облаками, и душа его была легка и свободна.
Вдали показался монастырь. Вот он все ближе и ближе, так что видны толстые высокие стены, башни, узкие окна-бойницы… И колокольный звон раздается вокруг, плывет над землей. Все здесь кажется таким привычным, узнаваемым и милым сердцу, что Вася почувствовал себя так, будто наконец попал домой после долгой и трудной дороги.
Череда монахов в одинаковых черных одеждах с капюшонами, подпоясанных веревками, в грубых сандалиях, идет по узкой дорожке к храму, собираясь на молитву, дабы вознести хвалу Господу.
Вася шел среди них.
Каким-то образом он точно знал, что его зовут Иоганном, он вырос в монастыре, изучал богословие, был умен и талантлив, так что святые отцы прочили ему блестящее будущее. При таком усердии молодой человек со временем мог бы стать настоятелем монастыря, а там, глядишь, епископом или даже кардиналом…