Глава 4
Внутри байк-клуба громко играл хеви—метал. Михаил быстро нашел «Паутину» — так назывался клуб — и благодаря своей способности, легко определил столик, за которым находился нужный человек. У бильярдного стола стоял молодой юноша, сзади на его черной куртке виднелась надпись «Оголтелые». Больше в клубе не было ни души. Первым заговорил юноша:
— Мне сказали, что ты придешь?
— Кто сказал? — спросил Михаил. — Защитники?
— Голоса, возможно, они принадлежат им, я не знаю. Я недавно стал их слышать, и теперь они все говорят и говорят без умолку.
Он говорил спокойным ровным голосом, как будто голос принадлежал не молодому человеку, а взрослому мужчине. За эти дни я пережил немало, но главное — это то, что ты меня нашел.
— Они мне показывали на байк-клуб. Я думал, что найду ответ, почему они мне подарили эту способность.
— Они говорят: «Нам надо найти посредника, стоящего перед троном Бога. Он находится на седьмом небе». Но мне сказали, что он родится со дня на день в образе человека. Он будет очень высок и повзрослеет быстро, буквально за несколько дней, но, чтобы его увидеть, нам надо будет удостоиться этой чести. Он будет первым и последним из посредников, кто воплотится в человека. И он расскажет нам, в чем смысл наших способностей, ведь ему известны все тайные решения Бога.
— И где же нам его искать?
— Я не знаю.
— А кто знает?
— Возможно, они скажут мне потом. Сейчас они говорят мне уйти отсюда подальше. И постоянно повторяют: «Уйди отсюда, уйди отсюда». Я так устал.
Михаил понял, о чем говорил байкер, ведь с ним происходило то же самое. Внезапно к нему пришло видение, как будто он стоит с байкером на грани пропасти, и они, держась за руки, падают вниз с обрыва и разбиваются о камни.
— Минуточку, кажется, я знаю, куда нам надо идти, но,чтобы увидеть посредника, нам нужно будет умереть.
— В этом есть смысл, но только я туда не пойду, мне нравится жить.
— А что будет потом? Что будет, если мы этого не сделаем?
— «Вечная мука, вечная мука, вечная мука». Вот что говорят мне твои защитники.
— Значит, у нас нет выхода.
— Посмотрим, я убежден, что выход есть всегда.
— Попробуем не умирать, возможно, реальность не так плоха, какой она кажется сейчас, на самом деле.
— Что тебе сейчас показывают?
— Кроваво-красный цвет, реки крови застилают мое воображение.
— А у меня голос переключился на крик. Они в нас, и что бы мы ни делали, они и дальше будут изводить нас. Мы обречены.
— А что, если выбрать другую смерть, не хочу прыгать с обрыва. Я мог бы, скажем, повеситься. Что тебе говорят на это голоса?
— «Не получится, не получится, не получится». Они слышат и видят нас насквозь.
— Что же делать?
— «Прыгать, прыгать, прыгать». Голос сильный и резкий, как будто говорит не один человек, а целая толпа.
— Ну и способность! За что же мы это получили? Я вроде серьезно не грешил по жизни, чтобы заканчивать самоубийством.
— Здесь нет нашей вины, просто он должен родиться, а мы должны умереть, — минуту он помолчал, — это они сказали … это кара, а не способность.
— Но мы этого не заслужили.
— Что уж говорить, теперь уже ничего не сделаешь, нас выбрали, и наша задача — подчиниться, а не то будет только хуже.
— Да, так жить невозможно — в постоянном страхе за свою жизнь. Лучше умереть так, чем медленной и мучительной смертью. Что на это говорят тебе голоса?
— «Все правильно, все правильно, все правильно».
Седьмой коэффициент
— Скажи, о чем ты сейчас думаешь?
— Неважно, возможно, я думаю о нашем будущем.
— Нет, Виктор, я знаю, ты думаешь о коэффициенте. Прекрати себя мучить, ты должен расслабиться.
— Коэффициент? Причем здесь это? Я думаю о том, что я буду делать завтра.
— И что же ты будешь делать?
— Пойду в парк, посижу на лавочке. Тебе интересны мои планы, с каких пор?
— Прекрати так со мной разговаривать.
— А что такого? Разве я сказал, что-то плохое?
— Знаешь, иногда я тебя просто ненавижу.
— Взаимно.
— Ты не хочешь спросить меня, за что?
— Нет, у меня нет такого желания?
— Ты придурок, ты знаешь это.
— Ольга, прекрати, я не хочу тебя обидеть, но предупреждаю, я могу быть очень грубым с теми, кто переходит всякие границы.