— А разве вы не можете мне сказать? — удивился я.
— Не могу, нельзя уместить знание пяти лет, просто рассказав о нём, это надо понять.
Я снова произнёс первую фразу, а затем сказал:
— Это должно быть понятно.
И в тот момент я впервые почувствовал всю мудрость, что заложена в этой фразе. Передо мной открылись новые горизонты, и ворох мыслей закружился в моей голове. Я начал понимать слова и что они обозначают. Рассуждать стал тоже иначе, и пока я думал, то не заметил, как мудрец ушёл в неизвестном направлении. Я стал спускаться, чтобы вернуться к своей семье, чтобы рассказать то, что случилось, но не обнаружил никого. Дом был пуст. Все как будто испарились. Я искал их везде. И получается, что своими же руками я обрёк себя на одиночество. Что с ними случилось с семьёй я не понял до сих пор, но пока я ходил меня не оставляли мысли ни на секунду. Тогда я решил подняться обратно в гору, чтобы спросить у мудреца, где моя семья, но я обнаружил лишь его мёртвое тело, и алый ореол исчез. Тогда я понял, что всё в этой жизни происходит не просто так, и нужно быть аккуратнее со своими желаниями.
Когда мне исполнилось 25 лет, я был уже дряхлым, больным, но очень высоким стариком, и ничего в жизни не умел, кроме как думать. Я знал многое, но не всё, потому что книга, вроде бы такая тонкая, с осмыслением её содержания становилась всё толще и толще. И тем не менее я понял, что дольше 43 лет мне не прожить. На последнем листе уже толстенной книжки была написана фраза: «Это должно быть не понятно». После её прочтения я сказал: «Это должно быть понятно». И я понял эту фразу за одну секунду, после чего мне стало очень плохо. Последнее что я понял, было: «Только мудрец должен знать всё, ведь он обрекает себя на одиночество, боль, и раннюю смерть». В эти мгновения, я задал себе вопрос: «Разве я хотел для себя такой жизни?» Я так и не ответил на свой вопрос.
Плакальщицы
Это история началась давно. Задолго до моего рождения. И я думаю, у нее не будет конца. Все время, пока человек живет, она будет продолжаться. Я не обычный человек. Не важно, сколько мне лет. Важно то, что я сейчас расскажу. А понять это непросто. И мне непросто будет объяснить то, что я сам осознал, но я попытаюсь.
Мир очень большой. Я не знаю, как устроены другие миры. Но мир, где я живу, полон страданий и жестокости. Люди постоянно болеют и умирают. Каждый человек рождается и проходит через испытания. Эти испытания определяют то, как он будет жить дальше. Вроде бы просто. Но дело в том, что не всегда что-то плохое — это плохо, а что-то хорошее — хорошо. Мы сами не понимаем, что совершаем и что говорим, иногда. Это получается само собой. Мы так думаем. Но на самом деле никто не знает, почему так получается. Так вот, все время, которое нам отведено, мы живем и не задумываемся о том, кто определяет наши действия.
«Я подумал, а потом сделал» — так должно происходить. А когда нет? Когда мы совершаем необдуманные поступки, кто нами манипулирует? Неизвестно. Но сейчас разговор даже не об этом. Вы знаете, кто главный в жизни человека, кто определяет его судьбу? Я догадываюсь, что вы подумали о Боге. Но он лишь следит за всеми нами, но ничего не делает. А кто делает? Плакальщицы, вот кто! Их не так много осталось. Они наказывают человека и одновременно сопереживают ему. Им нельзя по-другому, так распорядился Бог. Он достаточно жесток в своем выборе, ставя во главе суда Божьего таких милых созданий. Всегда, каждый раз, во время наказания они плачут потому, что они устали причинять боль людям, но это их работа. Кто я и откуда это знаю? Вы поймете это потом. Я чувствую, что меня могут обвинить во лжи или, того хуже, в сумасшествии, ведь то, о чем я говорю, не просто. Плакальщицы занимаются этим уже очень давно. И пока человечество живет, они будут наказывать и убивать людей. Им нелегко, они видят смерть каждый раз, и каждый раз оплакивают человека. Их осталось не так много. Многие ослушались Бога, перестав наказывать человека, и были убиты. Они умерли, но это был их выбор. Некоторые симпатизируют людям, поэтому им вдвойне сложно убивать их. Сейчас я расскажу разговор двух плакальщиц, который услышал недавно. Вы еще не догадались, кто я? С людьми так приятно заигрывать. Слушайте!
— Ах, ах, ах!
— Что?
— Он опять говорит: не бери в голову, это всего лишь человек. Ой.
— Держись.
— Он опять говорит: это моя работа.
— Ему не понять, как это сложно, сам-то он ничего не делает.
— Я больше не могу, ему же больно.
— Да я знаю, а что делать, не хочешь же ты закончить, как предыдущая плакальщица.
— Я не знаю.
— У нас нет ни выбора, ни имени, только долг перед Богом.
— Помнишь первую плакальщицу, она была самой храброй среди нас.