Спина долбанулась о гладкую поверхность, а ноги с силой развели, задирая юбку до талии.
Вопли, рвались из горла, но никто не обращал внимания на мои крики, продолжая выполнять приказ. Блузку рванули и пуговицы рассыпались по бетонному полу, растоптанные ногами бугаев.
– Пустите…
Лифчик сдернули, оголяя грудь, и я ощутила, как к горлу подкатила желчь.
– Простите, что помешал.
Внезапно в комнате воцарилась гробовая тишина. Пульс долбил в глотке, а хрипы рвались из горла, поэтому не сразу сообразила, чем она вызвана…
Мазур, уже расстегнувший ширинку замер, а его бугаи вдруг отпустили мои руки и ноги, боясь пошевелиться.
– Вижу, вы тут развлекаетесь, не хотел отвлекать, – облегчение как цунами накрыло разум, и я выдохнула, глядя, как босс входит в комнату, следом за своими людьми, держащими на мушке тварей и самого Мазура. – Думаю, у нас возникло недопонимание.
Бросив в мою сторону беглый взгляд, в котором мелькнула едва уловимая нежность, тут же сменившаяся сталью, он перевел взор на Мазура:
– Мне казалось, я довольно доходчиво объяснил тебе, чтоона моя. Два слова. Чего непонятного?
Босс вынул из кармана кастет и, стянув пиджак с плеч, передал тот своему подчиненному, который тут же подошел ко мне и, избавив от пут, помог подняться на ноги, совершенно меня не державшие.
– Уведи её, – начальник перехватил кастет удобнее, и от его голоса повеяло опасностью. – А мы пока немного побеседуем.
Глава 28
Помещение, в котором меня держали, оказалось небольшой каморкой в дальнем конце огромного склада до отвала набитого электроникой. На нетвердых ногах шла за своим провожатым, кутаясь в пиджак, пахнущий боссом, и шарахалась от каждого шороха, всюду видя опасность.
Мужчина в черном шел молча, не обращая внимания на мои надрывные рыдания, которые не отпускали с той минуты, как я поняла, что меня не тронут.
Странно все это. Удалось сдерживаться и не реветь при насильниках, но как только меня спасли, начался отходняк.
Выйдя на улицу, я плотнее укуталась в пиджак, но промозглый ветер все равно проник под него, холодя мокрую одежду.
Провожатый открыл дверь черного седана, усаживая меня на заднее, и скрылся, а я в который раз ощутила ледяные щупальца паники, завладевавшей разумом.
А что, если людей Мазура окажется больше? Надо бежать отсюда, но местность незнакома. Остаться в машине начальника или…
Водительская дверь открылась и за руль сел мужчина, которого хотелось проклинать всеми известными словами, не сдерживаясь в выражениях.
А ведь он меня спас.
Неблагодарная.
Тачка с ревом дернулась и рванула по гравийной дороге так быстро, что меня вжало в сиденье. Рыдания на миг прекратились, и я впервые позволила себе высказать то, то на душе.
– Я ненавижу тебя!
Босс даже не дрогнул, продолжал смотреть на дорогу, переключая скорости.
– Я проклинаю тот день, когда согласилась работать в этой фирме!
Снова ноль реакции, а меня уже несло.
– Ненавижу каждую минуту, проведенную рядом с тобой!
Рука на руле сжалась до побелевших костяшек, но мужчина за рулем продолжал молчать.
– Высади меня у моего дома и вали нахрен из моей жизни! Я не хочу больше тебя видеть!
Не сразу поняла, что снова плачу, лишь ощутив на губах солоноватый привкус, стерла со щек капли.
– Никогда больше не смей меня касаться! Даже приближаться не смей! Сволочь! Мудак!
Ругательства иссякли, и я сжалась в комок, подтянув колени к груди.
Внезапно машина тормознула у обочины и шеф хлопнул водительской дверцей только для того, чтобы сесть рядом на заднее.
Сдвинулась, стараясь не касаться его, но сильные руки усадили меня на колени босса и стянули сталью объятий.
– Ты закончила?
Дернулась, поднимая на него заплаканные глаза, и ткнула пальцем в грудь, обтянутую рубашкой.
– Я ненавижу тебя! Сволочь!
– Ты повторяешься…
– Скотина!
Промолчал.
– Мудак.
– Снова, Арина…
Его тон был таким мягким, что я не выдержала и снова разрыдалась, ткнувшись в плечо.
Вздрагивала, ощущая, как сильные руки сжимают меня, даря тепло и успокоение. Босс понимал, что нужно время. Просто обнимал и молчал, забирая мою боль, а я продолжала плакать, правда, теперь уже не так надрывно.
Сколько мы просидели в темноте салона на заднем, не знаю.
Лишь когда слезы высохли, я смогла успокоиться и выровнять дыхание.
– Я не шутила…
Голос севший, и горло немного болит, из-за того, что кричала.
– Я знаю.
– Я правда не хочу больше работать на тебя…
– Хорошо, ты уволена.
– И не хочу тебя видеть…
– Арина, – поддел мой подбородок и заставил посмотреть в глаза. – Ты не понимаешь, о чем просишь.
– Я не прошу! – отдернула его руку, чеканя слова. – Ты ушел, бросил меня, как подстилку на одну ночь, поручив дворецкому разобраться. Извини, но я заслуживаю лучшего! Так что отвези меня домой и свали в закат. Сейчас самое время!