— Сегодня он был очень хорошим мальчиком. И он довольно симпатичный. Ты не находишь?
— Сейчас — да, — проворчал Эндрю.
Склонившись, Мей заключила сына в объятия. Такого светящегося лица он никогда прежде у нее не видел. И это лицо, показавшееся ему вдруг неземным, выражало всепоглощающую любовь.
Лицо Эндрю, напротив, окаменело. В какой-то момент своей жизни он готов был убить ради того, чтобы она так смотрела на него. Его охватила злость. Он вскочил на ноги и устремился в детскую. Нужно забрать спортивную сумку, ключи от машины и катиться отсюда ко всем чертям! По крайней мере, до тех пор, пока не остынет. Но возможно, злость безопаснее, нежели понимание того, что он не так уж крепко связан с этими двоими, как ему хотелось бы.
Остановив машину у спортзала, Эндрю вдруг почувствовал отвращение к этой разновидности личного предохранительного клапана и подумал о своем доме, который отреставрировал собственными руками. Однако тот был таким большим, пустым и безмолвным. Тогда ему представился садик матери, с прудом и журчащим фонтанчиком, птичьим щебетом и складными садовыми креслами под густыми ветвями декоративной вишни. Зайдя в фойе спортзала, он позвонил из телефона-автомата и после двух гудков услышал знакомый голос.
— Привет. Я хотел бы заскочить, если ты не занята.
Предложение привело его мать в восторг. Когда он приехал, то нашел ее под тем самым вишневым деревом, в густой тени поздних летних сумерек. На столе лежали садовые перчатки, стояли высокий бокал чая со льдом и запотевшая бутылка охлажденного сидра. Рядом красовался аппетитный бутерброд — копченое мясо на куске свежеиспеченного домашнего хлеба.
Седеющие волосы матери были собраны в узел на затылке, на ней были шорты и старая блузка, к коленям прилипли кусочки грязи. Ей исполнилось шестьдесят два года, выглядела она на пятьдесят два, а в душе была намного моложе. Она с улыбкой смотрела, как сын шагает через двор.
— Здравствуй, бродяга. Мы уж решили, что ты отправился в межгалактическое путешествие.
Эндрю уселся в кресло с противоположной стороны стола.
— Да уж. Чувствую я себя действительно так, словно побывал в открытом космосе. — Он вытянул ноги и скрестил их в лодыжках, закинул руки за голову. — А где отец?
— Ушел играть в покер с приятелями.
Этот небольшой ухоженный сад оказывал на Эндрю благотворное воздействие. Он взял бутылку сидра и поднес ее к губам.
— Ну, — проговорила мать, — и когда ты намерен рассказать нам о нашем новом внуке?
Поперхнувшись, Эндрю закашлялся и, когда наконец восстановил дыхание, раздраженно воскликнул:
— Не пугай, ма, это еще только должно случиться!
Она добродушно улыбнулась.
— Как тебе не стыдно скрытничать, Эндрю!
Смирившись с неизбежностью, он глубоко вздохнул.
— Скажи мне только одну вещь. Откуда ты узнала?
Подняв свой бокал, она улыбнулась еще шире.
— Эндрю, я твоя мать. Я все о тебе знаю.
Он не собирался клевать на эту наживку. Пристроив бутылку между коленями, Эндрю взял тарелку с бутербродом, решив, что и сам умеет играть в такие игры. Но он совсем забыл, что его мать — непревзойденный мастер.
Отхватив сразу половину бутерброда, он еще раз взглянул на мать, сидевшую со всезнающей улыбкой, и сдался.
— Ладно. Кто тебе сказал?
Она сделала глоток чаю и усмехнулась.
— Витторио.
— Что?!
— Ну… — Она повертела в руках бокал. — Я решила, что это нехорошо, когда остальные в семье не знают. Поэтому сообщила ему, что у тебя скоро будет ребенок.
При этом известии он поперхнулся куском хлеба и целую минуту не мог откашляться. Затем мокрыми от слез глазами уставился на мать.
— Как?! Ты сказала ему?
— Конечно, дорогой.
Лишившись дара речи, он откинулся на спинку кресла и просто смотрел на нее.
— Поэтому, когда Витторио сообщил, что ты явился на работу, похожий на драного кота, и взял отпуск… — Она снова усмехнулась. — Мы все умеем считать, Энти.
Он закатил глаза, скорее из-за того, что она воспользовалась старым прозвищем, прилипшим к нему в детстве, когда Эндрю еще коверкал слова. Положив руки на подлокотники кресла, мать посмотрела на него посерьезневшим взглядом. Даже густые сумерки не могли скрыть ее тревоги.
— Ну и как же твои дела?
Несколько мгновений он выдерживал ее взгляд, потом сделал еще глоток сидру. Собирать с мыслями, он долго смотрел на бутылку, прежде чем ответить.
— Ну, начнем с того, что у тебя прекрасный внук, ма.