И вот среди ночи, с двумя злыми волками за дверью и сумасшедшей старухой у печи, Катрина услышала иное пророчество, готовившее ей странную и жестокую участь:
- Девочка моя, - проскрипела старуха, - тебе суждено стать матерью королевства, женой убийцы, сестрой скорби и палачом любви. А потому тебе надо идти во дворец к принцу. Проси за эту землю от лица горожан. А дальше судьба поведет тебя. Принц примет тебя - только не отступись.
И больше в ту ночь старуха не сказала ни слова. Катрина, испуганная до невозможности, уставшая и продрогшая, уснула на лавке у печи. А утром старуха собрала на стол и дала котомку в дорогу, строго наказав не открывать ее до города. Катрина с опаской вышла на двор, но волков и след простыл. К тому же дорога в город вспомнилась как бы сама собой. Незаметно девушка очутилась у городских ворот.
Лишь дома суеверная Катрина развязала узелок Греты и увидела там ярко-красную розу, кинжал старинной работы, как раз ей по руке и диадему из самоцветов. Камни переливались перламутровым, молочным и бирюзовым сиянием, но Катрина поспешила убрать странные подарки подальше от глаз матери. И тут как в томном мареве явилось ей строгое лицо Греты, повторяющее как заклинание - "иди к принцу, иди к принцу". Ведьма! Как тут было ослушаться? Наскоро объяснив матери, что ей дали срочный заказ в столице на ткань, девушка собрала свои нехитрые пожитки и отправилась в путь.
Столица встретила Катрину мрачным великолепием, стягами и чужеродным гомоном захватчиков. Пока девушка пробиралась к стенам дворца ее провожали жадными взглядами солдаты и офицеры, а у самых ворот ей приказали ждать ответа об аудиенции у принца (Катрина представилась просительницей от общины своего города). До глубокого вечера ждала она, стоя у самой стены на шумной улице, но в сумерках злой капитан стражи дал ей от ворот поворот, и несчастная девушка ушла от дворцовых стен куда глаза глядят.
Денег у нее почти не было, да и куда идти она не знала, а потому бесцельно шла по улицам. В ночной тьме она шарахалась от каждой тени и недаром, вскоре пьяная ночная стража нагнала ее и, прижав к стене, начала глумливо делать недвусмысленные намеки, как вдруг начальник тройки стражников, уже потянувший ее за руку, осел на землю и Катрина увидела нож в его спине. А затем и второй стражник упал, держась руками за распоротый живот. И только третий, стремительный и верткий как кошка, попытался отразить удар тяжелого палаша, но умер лишь немногим позже товарищей.
Перед девушкой стоял незнакомец в плаще. И в темноте никак было не разобрать его лица.
- Что ты делаешь здесь в такое время? - спросил юноша Катрину, и она, в слезах поведала ему о том, как весь день ждала аудиенции у ворот и как ее прогнали несолоно хлебавши.
- Значит завтра ты попадешь на прием. Я обещаю, - сказал он и, крепко взяв Катрину под рук,у повел к постоялому двору. Расплатившись с трактирщиком, он убрал кошель и единственное, что девушка разглядела в полоске света на его руке - это был уродливый шрам вокруг большого пальца. Сам спаситель старался на глаза из темноты не показываться.
На другой день Катрина вновь пришла ко дворцу и к ее удивлению давешний капитан, рассыпаясь в любезностях лично проводил ее ко входу в тронную залу, перед входом в которую толпилось преизрядное количество народу, но в самой зале было пустынно. Лишь на троне сидел принц-регент.
Как и говорили, он был одет в иссиня-черный доспех, черный плащ, а на голове его мрачной тьмой наливалась стальная корона с черным алмазом. Руки в перчатках лежали на подлокотниках трона и казалось будто принц спит или стал изваянием.
Катрина робко подошла поближе, но вспомнив цепкий взгляд Греты, подняла глаза и посмотрела прямо в лицо принцу.
- Мне сказали, что ты искала встречи со мной. Чего ты хочешь? - спросил принц.
И Катрина начала говорить так, как будто кто вложил ей в уста речь. Она говорила о своей жизни, о своих надеждах и потерях, о родной земле, о сонном городишке в горной долине, о матери, которая остаток жизни не живет, а тянет как старая лошадь плуг, о том, что просто ушло из ее детской жизни навсегда... Она много говорила, а принц слушал и не перебивал. Но когда девушка умолкла, раздался вновь его голос. Казалось, что-то в нем неуловимо изменилось:
- Приходи завтра. Я дам вольную твоему городу, я уведу всех солдат, кроме стражи своего дворца. Единственное, что не в моих силах - поднять мертвых из праха. Но остальное я выполню. Но ты приходи завтра.