***
Лена шла по длинному коридору. Шла на какой-то еле уловимый зов. Кто ее зовет и зачем – понять невозможно. Вдруг резко остановилась перед одной дверью и поняла – здесь. Распахнула дверь и увидела маленького худенького мальчика. Лопоухий мальчуган в длинной рубашечке протянул к ней ручонки из кроватки и сказал: «Мама!» Она бросилась к нему, подняла, прижала к себе: «Сыночек!!!» И проснулась…
Больше он Лене не снился.
***
Наступил Новый год, затем Рождество… Незаметно пришла Масленица. По дороге домой Лена забежала в магазин за мукой, надо блинов напечь. Пробегая мимо фруктов, зацепилась взглядом за яблоки. И так захотелось этих зеленых яблочек! Авитаминоз? Вроде рановато. Набрала целый кулек, уговаривая себя немножечко потерпеть и не сгрызть хотя бы одно. Направилась за мукой, сморщила нос – рыба у них тухлая, что ли? Скупилась, вышла на улицу и не выдержала… Стараясь не думать, чем это яблоко было обработано, вытащила, вытерла салфеткой и с аппетитом схрумкала. Домой донесла лишь половину яблок.
***
Она сидела на высоких каменных ступенях. Весь город был как на ладони. Пора. Встала, взяла из ниоткуда появившейся корзины хлеб и две булки, завернула в чистую ткань, прижала к себе и стала спускаться.
***
- Лена, там новенькую в 40-й опять сильно тошнит. Поставь капельницу.
- Уже иду.
Перевязывая руку, Лена с сочувствием посмотрела на бледную совсем молоденькую женщину.
- Измучилась, бедненькая. Ничего, ничего, потерпи… Скоро все пройдет. Чем сильней тошнит, тем сильнее держится, - пошутила.
- Ох, не могу уже. От всего тошнит. Есть надо, а не могу. Все обратно идет. Вот только яблоками и спасаюсь.
- Я тоже яблочки люблю, особенно зеленые.
Сказала и осеклась. Не может быть… Не может… Или может? Нашла календарик, пытаясь вспомнить число – не удалось. Так, спокойно, спокойно. Яблоки раньше любила? Ела, но без фанатизма. Теперь килограммами ест. Печень стала барахлить – подташнивает по утрам. Печень ли? Рыба! Стала обходить стороной, воняет.
Еле дождалась конца дежурства, сдала утром смену и убежала, даже традиционно не выпив чаю. Быстрее, быстрее. Господи, чего эта маршрутка так плетется? Так, аптека. Тесты, где тут тесты? Ага, лучше сразу два, разных. Влетела в квартиру, бросила куртку и обувь на пороге и закрылась в туалете.
- Лена! Лена! Что случилось?- муж стучал в дверь.
- Доченька! С тобой все в порядке?
Она ничего не слышала. Опустила две тонкие бумажки в баночку… Один, два, три…
Потом положить на ровную сухую поверхность и проверить через 5 минут. Зажмурилась. Господи, целых пять минут!
Дверь с грохотом распахнулась, не выдержал шпингалет. Лена вздрогнула, открыла глаза и ахнула.
- Да что с тобой случилось? – Олег уже просто кричал.
Она протянула ему тесты. Пяти минут не потребовалось, на обоих ярко выделялись две полоски.
С блаженной улыбкой Лена в очередной раз вытащила из сумки небольшой бумажный квадратик. Первая фотография их ребенка. Маленькое пятнышко. Но уже Их Ребенок. Полюбовалась, погладила плоский живот. Бережно спрятала распечатку в сумку. Рука наткнулась на что-то мягкое, вытащила куколку, прижалась носом и прошептала: «Спасибо!».
Теперь надо думать о ребенке. Надо больше гулять. Свежий воздух, а она в машине сидит. Вышла, зажмурилась на солнце, вдохнула морозный воздух. Она даже не переживала за мужа, проходящего сейчас собеседование в солидной фирме. Теперь у них все будет хорошо. Просто по-другому быть не может.
Рядом на ветке зазвенел серебряный колокольчик. Синичка. Сидит, что-то рассказывает. Лена улыбнулась. Выискала в кармане несколько семечек, бросила на снег.
- Вот, держи! – муж нес кучу журналов. – Я не знал, какой лучше, поэтому купил все. Выбирай. Тут все, и по беременности и по родам, и как детей воспитывать.
- Куда столько? Ты что? Это же дорого! – Лена вопросительно посмотрела на мужа.
- Эх, жалко, Ленка, что шампанское тебе уже нельзя… Меня приняли!!!!
Олег схватил смеющуюся жену и закружил.
Синичка опять тоненько зазвенела и вспорхнула с ветки.
***
Катерина Петровна любила рукодельничать у окна. Поглядывая на копошащихся у кормушки птиц, ловко рвала ткань, скручивала, перевязывала. И из бесформенного куска ткани начинала появляться кукла.
- Ишь, расчирикались, - проворчала по-доброму.
В ответ раздалось недовольное гуление. Голубь вылез из коробки и стал сердито расхаживать по полу.
- Чего жалуешься? А? Потерпи чуток. Вот заживет крыло – полетишь к своим. Мне такой ворчун и даром не нужен.
Хлопнула дверь.
- Бабуль, это я. Вроде все купила.