— Ты ведь столько раз выступала перед незнакомцами! Даже в купальнике!
— Это совсем другое дело! — возразила Кирстен.
— Почему?
— Потому что… — Она вздохнула. — Понимаешь, фильм — это что-то очень личное. Настоящее.
— Да… Понимаю… — неуверенно согласилась я.
— Ладно. До показа еще целая неделя. Вы там за меня болейте!
— Конечно! А о чем он?
— Мой фильм?
— Да.
— Трудно сказать… — начала Кирстен и замолчала, но конечно же продолжила: — Вообще, он обо мне. И Уитни.
Я взглянула на сестру: она разрывала еще один пакетик с семенами. Интересно, понравится ли ей фильм Кирстен?
— Серьезно?
— То есть это художественный фильм. Но в его основе реальные события. Помнишь, когда мы были маленькими, мы поехали кататься на велосипедах? Уитни сломала себе руку, и я везла ее домой на руле.
Я задумалась.
— Да-да! Это был…
— Твой день рождения. Тебе исполнилось девять лет. Папа тогда вместо праздника повез Уитни в больницу. Ей наложили гипс, и они вернулись как раз к торту.
— Точно! — Я все вспомнила. — Так и было.
— Ну вот, фильм об этом случае. Но немного отличается. Я могу тебе его скинуть. Я тут, правда, пока кое-чего доделываю, но в целом ты все поймешь.
— Давай! Здорово! — сказала я.
— Но только если он кошмарный, так и скажи!
— Да не может быть!
— Все прояснится в субботу, — Кирстен вздохнула. — Ладно, мне пора… Я, собственно, о фильме и хотела рассказать. У вас там как, все хорошо?
Я снова взглянула на Уитни. Она забросила в горшки еще земли и теперь, прищурившись, поливала их из шланга, разбрызгивая вокруг воду.
— Да. Все хорошо.
Я повесила трубку, и тут хлопнула входная дверь. Я вышла в прихожую и встала в арке перед столовой. Уитни аккуратно расставила свои горшки на подоконнике и протерла края. Затем, уперев руки в бока, заявила:
— Все равно ничего не получится!
— А может, и получится! — возразила я.
Уитни взглянула на меня. Интересно, она сейчас раскричится или в очередной раз съязвит? Но Уитни лишь, опустив руки, ушла на кухню и включила там воду.
Я же стала рассматривать горшки на окне. Земля в них была черная, посыпанная удобрениями и приятно пахла. Кое-где блестела на солнце вода. Может, задание и правда глупое и зимой ничего вырастить не удастся, но как же здорово, что семена хотя бы посажены и, возможно, прорастут. Их не видно под землей, но молекулы там взаимодействуют, а семена набирают силы и старательно пытаются прорасти.
Глава десятая
Пока меня не было, мама успела позвонить два раза. В первом сообщении она сказала, что они приехали в гостиницу, а во втором напоминала, где лежат деньги на пиццу. То есть осторожно намекала, чтоб мы (точнее, Уитни) не забыли пообедать. «Сообщение доставлено», — подумала я и пошла на кухню. Деньги лежали на барной стойке рядом со списком мест, где можно заказать пиццу. Мама подготовилась основательно. Иначе она просто не может.
— Уитни! — крикнула я, встав у лестницы, но ответа не последовало. Скорее всего, сестра была у себя, просто не хотела отзываться. — Я заказываю пиццу. Будешь с сыром?
Опять тишина. «Ладно, — подумала я. — Значит, с сыром». Я набрала первый попавшийся номер и сделала заказ.
Затем отправилась к себе в комнату и поставила первый диск из тех, что дал мне Оуэн, — «Песни протеста» (мировая акустика). Прослушала три песни о союзах и задремала. Вздрогнув, проснулась от звонка в дверь и села.
Мимо моей комнаты как раз прошла Уитни. Она спустилась по лестнице и направилась к двери. Я почистила зубы и последовала за ней. Уитни стояла у открытой двери, закрывая от меня пришедшего. Но я отчетливо слышала их голоса.
— …новые не очень, а вот старые альбомы — да, — сказала Уитни. — Мне друг привозил пару — отличные песни!
— Правда? — спросил мужской низкий голос. — Из Великобритании привозил или еще откуда?
— По-моему, из Великобритании, но надо проверить.
Может, спросонья, но мне их разговор показался знакомым. Не знаю даже почему.
— Так сколько с меня? — спросила Уитни.
— Одиннадцать долларов восемьдесят семь центов, — ответил парень.
— Держи двадцать. Сдачи давай только пять.
— Спасибо! — Я подошла поближе. Нет, я точно знаю этот голос! — К «Эббу Тайду» просто надо привыкнуть. Сразу он не всем нравится.
— Совершенно верно, — сказала Уитни.
— Большинство даже не…
Я подошла к двери и увидела Оуэна (кого же еще?). Он стоял на коврике у входа и отсчитывал моей сестре сдачу. Вокруг шеи болтались наушники. Уитни кивала и смотрела на Оуэна куда теплее, чем на меня за целый год. Увидев меня, Армстронг улыбнулся.