В горле встал ком, а я заставляла себя идти дальше. К занавесу. Все. Довольно. Я не хотела больше думать ни о том, что происходит сейчас, ни о том, что уже произошло. С Эмили. И со мной. Я хотела на настил, к Оуэну. Болтать с ним о музыке и быть для него той девчонкой, которую он себе представлял, сильно отличавшейся от меня настоящей. В лучшую сторону.
Я была уже на середине пути. Четыре раза переодеться и четыре раза выйти на подиум. Появиться на торжественном завершении, и все! Конец. И не обязана я никого спасать. Тем более что и себя-то я спасти не могу.
— Аннабель! — раздался возглас. Я взглянула налево и увидела широко улыбавшуюся Мэллори. Она поднесла к лицу фотоаппарат и нажала на затвор. Близняшки махали мне руками, публика смотрела на подиум, не отрываясь, а я при свете вспышки вспомнила тот вечер у Оуэна и комнату Мэллори. Как я смотрела на лица на стене, но не узнавала сама себя.
Я повернулась лицом к публике, и на подиум вышла Эмили. Мне вспомнились слова Кирстен, ее ответ на вопрос, почему она боится показывать свой фильм: «Понимаешь, это что-то очень личное. Настоящее». Личным была и наша с Эмили встреча, хотя с первого взгляда не скажешь. Внешне все выглядело фальшиво, но так искренне изнутри. Надо лишь присмотреться, очень внимательно, и все станет ясно.
Самое странное, что всю осень в школе, на репетициях, повсюду Эмили старалась не встречаться со мной взглядом. Как будто вообще не желала меня видеть. Но на этот раз, когда мы шли навстречу друг другу, я почувствовала, что она пристально на меня смотрит, как будто ловит глазами мой взгляд. Я сопротивлялась как могла. Но когда Эмили проходила мимо, я сдалась.
Она все знала. Это стало понятно с первого взгляда, за один миг. Обо всем рассказали ее глаза. Под толстым слоем тонального крема виднелись круги, а взгляд у Эмили был испуганный и несчастный. И так хорошо мне знаком! Сотни незнакомцев не помешали мне его заметить. Я как будто увидела себя летом: испуганная, растерянная, несчастная… Этот взгляд я узнаю везде.
Глава тринадцатая
— Софи!
Я опоздала на ежегодную июньскую вечеринку по случаю окончания учебы и первым делом услышала голос Эмили.
В прихожей и на ступеньках толпился народ, поэтому увидела я ее не сразу. Но тут она как раз показалась с пивом в руках и, увидев меня, улыбнулась:
— Наконец-то! Где ты была?
Перед глазами у меня тут же промелькнуло мамино лицо. Как оно изменилось, когда Уитни час назад швырнула стул об стол, отчего даже подпрыгнули тарелки. Скандал разгорелся из-за курицы, а точнее, из-за половинки грудки, которую папа положил сестре на тарелку. Уитни разрезала грудку на четыре части, затем на восемь, затем на крохотные шестнадцать, затем отодвинула на самый край и принялась за салат. Она откусывала по чуть-чуть от листа и медленно-медленно пережевывала. Мы с родителями притворялись, что ничего не замечаем, и разговаривали о погоде. Но через пару минут Уитни бросила салфетку, и она накрыла курицу, как шар фокусника. Видимо, сестра надеялась, что таким образом грудка исчезнет, но ничего не вышло. Тогда папа велел ей доесть, и тут Уитни взорвалась.
Истерики за обедом — дело обычное. Уитни только пару месяцев назад выписали из больницы, и мы успели привыкнуть к ее взрывам. Но уж больно неожиданными и бурными они порой бывали и иногда заставали нас врасплох. Особенно маму. Что бы ни делала Уитни: повышала голос, хлопала дверью, что-нибудь бросала или даже просто язвительно вздыхала, — мама все воспринимала на свой счет. Поэтому после обеда я осталась на кухне. Мама мыла посуду, а я вглядывалась в отражение в стекле над раковиной, как всегда боясь разглядеть на мамином лице так хорошо знакомое мне выражение…
— Дома дела были, — сказала я Эмили. — Я много пропустила?
— Да нет, — ответила она. — Софи видела?
Я оглянулась. За стоявшей позади нас компанией, в гостиной, на невысоком диване у окна сидела Софи. И скучала.
— Нам туда. — Я пролезла в гостиную. — Привет! — поздоровалась я с Софи, пытаясь перекричать орущий телевизор. — Что случилось?
— Ничего, — равнодушно ответила Софи.
— Кофточка у тебя, Аннабель, просто чудо! — восхитилась Эмили. — Новая?
— Да. — Я провела рукой по розовому замшевому топу, который мы с мамой накануне нашли в «Тоске». Стоил он недешево, но мы все равно его купили, поскольку прикинули, что носить я его буду все лето. — На этой неделе купила.
Софи громко вздохнула и покачала головой:
— Заявляю официально, это худшая на свете вечеринка по случаю окончания учебы!