Я сглатываю.
— А опекуны Жи?..
— Тоже подставные, — он кивает.
— И весь этот спектакль?..
— Да, для тебя. Каждое слово, каждый жест, каждое невинное лицо. Мы не учли одного: ты никому из нас не поверила. Подумала, что умнее.
— Ничего я не думала…
— Не гони пургу, Кесси! Все ты думала! Или как ты там это называешь? Чувствовала?
Я замолкаю. Мне больше нечего ему сказать, не о чем спросить. Теперь все и так понятно. Без слов.
Ужасно начинает раскалываться голова. Такое чувство, будто кто-то изнутри черепной коробки прессом давит на мои мысли, чтобы я окончательно перестала быть собой, чтобы подчинилась другим, более сильным. А я. Мне так и не удалось стать сильнее. То, что я как-то меняюсь, было всего лишь иллюзией. А я сама — лишь лакомым куском, который кому-то — я не знаю, кому именно, — так и не удалось между собой поделить.
— Мне надо к воде… — неопределенно бормочу я. Сама не распознаю своих слов — все тело словно в огне.
Джо больше ничего не говорит — просто обхватывает меня за плечи (как будто ничего и не было) и тащит меня куда-то на запад. Куда-то — наверное, к мосту.
— Можно один вопрос? — Мои слова — это больше не мои слова. Это теперь вопросы кого-то другого. Кого-то внутри меня, кто оказался сильнее. Кому удалось выбраться из своей одиночной камеры.
Я не вижу — чувствую, он кивает.
— Задавай.
— Тебя… тебя и в самом деле зовут Джо?
— Кажется, мы это уже обсуждали, — возражает он.
— Так как?
Он что-то отвечает, но я уже не разбираю его слов.
…
Бруклинский мост освещен даже ночью. В Нью-Йорке вообще едва ли можно найти место, где ты не будешь на виду. На свету.
Проносящиеся же мимо машины, как фоновый шум. Они не раздражают — скорее, заменяют привычные монотонные стоны за тонкими стенами. Тихое дыхание Джо тоже — не фон. Но мне бы не хотелось, чтобы он сейчас ушел, бросил меня на середине бесконечного моста, ведущего на Манхэттен. Я уже с трудом различаю исходящий от его кожи запах спиртного — этот запах заменяется другими: выхлопными газами и его вечным приторно-сладким ароматом.
Эта ночь — одна из самых холодных ночей за всю осень, но я не чувствую холода. Физические ощущения уже не имеют никакого значения. Я даже ветра не чувствую. Зато чувствую что-то иное.
Одиночество ли?..
Огни моста яркими поплавками отражаются в ленивом течении реки, и мне кажется, что в темноте я могу разобрать на поверхности воды и свое лицо тоже. И его лицо…
Губы пересохли, в горле странное саднящее чувство, но больше я ничего не ощущаю. Точно нервы перестали подавать мозгу необходимые сигналы. Но сейчас это уже не входит в то, что важно.
Чувствовать себя точно прибитой гвоздями к полу — это другое. Это — важно.
Дым от проезжающих мимо со скоростью света машин заглушают весь впитанный организмом воздух, и вскоре я уже осознаю, что дышать снова нечем — легкие снова забиты какой-то мразью.
Джо по-прежнему держит меня за плечи (боится, что я спрыгну с моста?), и его пальцы впиваются в мою кожу. Даже сквозь куртку, сквозь майку — я чувствую.
Я не смотрю на него, не думаю о нем, но внезапно понимаю, что злость, которую я испытывала по отношению к нему, медленно отступает.
— Спой мне, — прошу я одними губами, ни секунды не сомневаясь, что он услышит.
Он не спрашивает, с чем связана такая глупая-странная, на первый взгляд, просьба. Он просто знает, что все, что связано со мной, всегда странно. Знает меня, как самого себя. У нас же вроде… симбиоз.
Мелодия, слетающая с его губ, она мне отдаленно знакома. Напоминает такое ощущение, когда вдыхаешь запах ванили и забываешь обо всем, потому что запах ванили — чистый.
Я не запоминаю того момента, когда поворачиваюсь к нему лицом, но не смотрю напрямую в глаза — вероятно, куда-то сквозь него. Я не помню того, как он переместил свои руки с моих плеч мне на талию.
И я не помню, как мы тогда танцевали. Одни. Посреди Бруклинского моста.
36. "Заштриховываю последние страницы, чтобы никто не узнал. Никто. Никогда"
Тупым карандашом я вывожу в уголке страницы бессмысленные узоры, и грифель оставляет на бумаге угольные несмываемые следы. Я смотрю сквозь слова, пытаясь разобрать их смысл, не читая. И мне кажется, я могу. Я вижу.