— Ким зря на тебе не женился, — бормочу я и, чтобы не видеть ее реакции, наклоняю голову над чашкой с кофе и начинаю изучать свое отражение.
Я не вижу ее лица, но чувствую — она снова улыбается.
— Может, и не зря. — В ее голосе слишком много насмешки. Будто она знает то, чего не знаю я. (Но, наверное, все так и есть.) — Кесси, некоторые вещи, они происходят для того, чтобы мы поняли в своей жизни что-то важное, сделали выводы.
— И какой вывод сделала ты?
Она улыбается — снова — но не отвечает.
Где-то в глубине души мне жаль ее. Жаль настолько, что иногда мне кажется, что ее улыбки — это невыплаканные слезы. Галлоны невысказанных чувств. И вся ее психология — это ничто — лишь обобщенные формулы. Конечно, копаться в чужом сознании — что может быть интереснее?
Даже на расстоянии я чувствую биение ее сердца, слышу, как крупными толчками перебирается по ее организму кровь. Джен — живая. И на мгновение я представляю себе, каково это, быть Джен. Каково это, знать, что эти кошмарные рубцы навсегда оставили свой кровавый след на ее лице.
В воздухе летает горько-сладкий запах пыли, и я вдыхаю его часто-часто, чтобы было, чем забить опустевшие легкие. Но Джен принимает мои вдохи за другое — думает, я нервничаю.
— Кесси, ты можешь оставаться у меня, сколько захочешь.
Но я качаю головой.
— Нет, Джен, я не могу. Но не потому, что не хочу. Понимаешь, ты связана с Кимом, а я… Я с Кимом завязала. Навсегда.
И она больше не спрашивает. Возможно, потому, что завидует. Завидует мне, теперь по-настоящему свободой. Завидует, потому что я могу вдыхать эту чертову пыль сколько захочу, а она не может. Завидует, потому что раньше Ким все время трясся обо мне, а о Джен никогда. Никогда не беспокоился. И мы обе знаем — ему плевать на Джен, — иначе она сейчас бы не сидела передо мной такая — живая, но ненастоящая.
Звонит мобильный Джен. Звонит жалобно, тревожно, и я чувствую, что это произойдет еще тогда, когда в воздухе стоит лишь запах пыли и кофе. Но Джен не торопится взять трубку — делает вид, что не замечает звонка, что его вовсе не чувствует.
Нервным движением она хватает со стола визжащую трубку и быстро, едва не роняя, подносит ее к уху.
— Да?
Голос. Я слышу его даже отсюда, чувствую, даже не разбирая слов. Голос, смешанный с частым тяжелым дыханием. Голос, которого я так боюсь и избегаю. Голос, который жажду услышать хотя бы на автоответчике.
Но собеседник Джен — не автоответчик.
— Нет, Ким, я не знаю, где она. Вероятность того, что мы могли встретиться вчера на улице, равна нулю. К тому же, я вчера вернулась пораньше…
Перебивает. Ким нервничает — я даже на расстоянии чувствую. Уже столько времени прошло, а ему все равно нужна я — ценная Кесси, за которую ему заплатят много денег. Но он не знает, что быть Кесси выгодно еще и потому, что можешь сам себя продать.
— Ты знаешь, как я ненавижу этих людей! Зачем, объясни мне, я должна… — Джен взрывается, точно мирно спящий вулкан. Ее лицо искажается от боли и отвращения.
Затем, не в силах больше говорить, она отключается.
Я не знаю, что ей сказать. Что вообще говорят людям, вынужденным снова и снова делать то, что они не хотят? Что сказать девушке, которая для мужчины — лишь орудие, такое как…
…я?..
Все это напоминает очень глупую игру, правил которой я не знаю. И считая себя победителем, я, оказывается, проиграла? Говорят, люди, сознание которых работает как рабское, инстинктивно ищут себе надсмотрщика. Сначала Ким — затем Джо. Все они использовали меня, говорили, куда идти, что делать.
"— У нас с тобой симбиоз, Кесси.
— Симбиоз — это как? — не понимаю я.
— Ты помогаешь мне — я помогаю тебе. Симбиоз — это типа держимся вместе"…
В тот момент Джо солгал мне. Симбиоз — это когда я делаю все, что он захочет, а он дарит мне возможность жить в этом доме с синими окнами. Жить в месте, где меня никто не тронет. (И даже Ким.)
Но теперь я выбралась из гнезда — теперь я Кесси-которая-гуляет-сама-по-себе. Лакомый кусочек для идиотов вроде Кима. Беззащитная. Одинокая. Но я только кажусь такой. Убеждаю себя, что кажусь.
И все же мне хочется быть другой. Такой, какой представлял меня себе Джо. Сильной, горящей от мести, мечтающей убить как минимум эту ведьму с малиновыми волосами — как максимум — весь мир. Но я не такая. Как ни стараюсь, у меня не выходит быть мстительной тварью. И даже десятки убийств, камнем повисших на моей шее, даже они не делают меня уверенней.