Переданное через посыльного приглашение от севаста Константина Торника погостить пару дней на его загородной вилле Никиту ничуть не удивило. Он любил бывать в этой основательно и добротно устроенной усадьбе, расположенной как раз при впадении Кидариса и Барбиса в воды залива. Изысканная кухня, отличное вино, ученые беседы с хозяином поместья... Обладатель одной из лучших в империи библиотек, достойный эпарх был превосходным собеседником.
Однако, камерного отдыха, на который рассчитывал Никита, не получилось. На вилле было многолюдно. И, хотя дорожки и веранды обширного парка по осеннему времени пустовали, сквозь приоткрытые двери терм доносился шум множества голосов. Встретивший Никиту хозяин, заметив его заинтересованный взгляд в сторону открытых дверей, загадочно усмехнулся: 'Хочешь послушать? Идем'. Внутрь заходить, впрочем, не стали, остановившись у входа.
- ...лишь воин на троне спасет Империю! - замотанный в белоснежную ткань крупный мужчина промокнул свисающим краем своего одеяния раскрасневшееся лицо и столь же безапелляционно продолжил, - Комнины заставили всех вспомнить о силе нового Рима! Пришла пора вернуть славную династию в Буколеон!
- Комнины, воины... - желчно скривился его сухопарый оппонент. - Все воины обещают не пожалеть жизни во имя империи, а заканчивают тем, что делят ее между собой, кто сколько унесет. Если бы не их сумасшедший Андроник, утопивший родственничков в крови, династия Комнинов давно бы уже разодрала империю на лоскуты! Вам мало того, что их Исаак захватил Кипр и правит им, как собственным поместьем? Вам мало того, что Алексей Комнин не сегодня завтра захватит Трапезунд? Так вы хотите вновь пригласить к дележке и остальных выродков этой ненасытной семейки?
- Ну, почему же только Комнины? - От группы слушателей, тяжело дыша, отделился весьма тучный субъект и, скинув с себя покрывало, плюхнулся в бассейн. - Многие славные архонты и стратиги с удовольствием поучаствуют в разделе. Тот же Федор Сгур, например, будет просто счастлив оттяпать себе Аттику и Пелопоннес.
- Духовенство его не поддержит! - голос из толпы свалился на последнем слове в фальцет, что вызвало ехидные смешки окружающих.
- Да?! - толстяк лениво плескался, всем своим видом выражая презрение к тому, кто высказал этакую чушь. - Ну, старшего Сгура это, может быть, и остановило бы. А вот когда архонтом станет его сыночек Лев, то я тут же вывожу семейство брата из Афин к себе, в Фессалоники. А еще вернее - сделаю это, не дожидаясь. Потому что Лев просто вырежет всех, кто его не поддержит. И оставшиеся еще очень пожалеют, что остались в живых. Вот такие у нас в империи нынче воины...
На последних словах толстяка Никита вздрогнул и с тревогой посмотрел на хозяина поместья. Все это слишком походило на правду. В Афинах служил митрополитом его брат Михаил. И то, что рассказывал он в письмах о положении на полуострове, ничуть не расходилось со словами толстяка.
Константин видимо почувствовал волнение своего гостя. Деликатно подхватив его под локоть, он увлек Никиту в одно из ответвлений целиком застекленной галереи. 'Коринфское стекло, - совершенно некстати подумалось Никите, - целое состояние!' Последовавший за ними слуга расположил на низком столике кувшин хиосского и фрукты. Отдав должное изысканному букету, мужчины несколько мгновений просидели в молчании. Наконец, Никита не выдержал.
- Константин, кто эти люди? Их речи... м-м-м, странны. И, пожалуй, опасны.
- Протевоны. Протевоны городов Каппадокии, Никополя, Пелопоннеса, Фракии, Эгеиды... Не все, конечно, только те, кого удалось собрать.
- Протевоны?! Но ведь Лев VI еще триста лет назад запретил представителям городских общин...
- Запретил представителям городских общин что? - голос эпарха вдруг заледенел. - Он запретил им занимать государственные должности. Но, во-первых, на окраинах империи этот указ никогда всерьез не соблюдался. И архонтами городов назначались там чаще всего как раз протевоны из наиболее влиятельных и уважаемых граждан городских общин. Но это даже не главное. Главное другое. Много ли власти сегодня у назначенных из столицы городских архонтов?
- Что ты имеешь в виду, Константин?
- Да очень простую вещь! Городские гарнизоны вот уже более двух лет не получают из столицы ни фоллиса. Они давно бы уже разбежались, если бы не, э-э-э...
- Если бы не что?
- Если бы, как это помягче выразиться, не нашлось других источников денег. Сегодня, городские гарнизоны финансируются из двух рук. Либо из казны крупнейших аристократических родов провинций. И тогда они фактически превращаются в личные дружины наиболее влиятельных провинциальных вельмож. Либо же номисмы идут им из казны городских магистратов. И тогда местное войско становится по сути дела городской стражей, подчиненной городским властям. Тем самым протевонам, чьи речи только что так смутили тебя. Если в столице ничего не изменится, то уже через три-четыре года в провинциях польется кровь. И будет литься до тех пор, пока не станет ясно, чья власть сильнее - земельных магнатов или городских общин...
- Погоди-погоди, - Никита протянул обе руки вперед, останавливая друга. - Городские гарнизоны, это конечно важно. Но на чью сторону встанет фемное войско?
- О! Вот тут мы подходим к самому главному. Общий расклад сил получается такой. Гарнизоны крупных городов, таких как Коринф, Афины, Фессалоники и так далее, остаются однозначно под властью городских магистратов. У них, слава Создателю, достаточно средств, чтобы оплачивать службу славных воинов. Гарнизоны мелких городов, чьи магистраты бедны, отходят под руку провинциальной земельной аристократии. В совокупности с собственным войском аристократов они составят силу, примерно равную силе крупных городских общин. Победит тот, чью сторону примут военные формирования фем.
- Ну и?
- А что тут гадать, - недовольно махнул рукой хозяин дома. - Это с командирами старого стратиотского ополчения можно было бы о чем-то договориться. Но сегодня войска провинций комплектуются в основном катафрактами из прониаров. А те - и так понятно, что встанут на сторону земельных магнатов. Ведь они дышат с аристократами одним воздухом, сами владеют поместьями, землей и париками, сами мечтают стать аристократами. Так что, при существующем раскладе сил крупные города обречены. Обречены на то, чтобы в конце концов принять власть аристократических родов.
- Но тогда я тебя не понимаю, Константин. - Никита недоуменно уставился на плещущееся в его кубке вино, но так и не пригубил. - Ты стоишь во главе заговора. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять это. При этом твоя сторона очевидно слабее тех, кто вам противостоит. Тогда зачем тебе это? Зачем участвовать в безнадежно проигрышном предприятии?
- Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Но скажи сначала - можно ли, по-твоему, укрепить империю, посадив на трон нового человека? Кого-то, не связанного ни с Ангелами, ни с Комнинами?
Никита глубоко задумался, перебирая в голове имена возможных претендентов, кому родовитость, поддержка многочисленного родственного клана и большое число сторонников позволяли бы подумать об императорском венце. Затем с немалым удивлением взглянул на хозяина дома и медленно покачал головой.
- Молодец, - кивнул в ответ хозяин дома, - все правильно понял. Любое действие любого из возможных хозяев Буколеона может быть сегодня направлено только на развал империи. И никак иначе! Собирать разваливающееся государство ему не даст та самая любимая тобой аристократия.
- Ну, не то чтобы понял, - возразил Никита, - скорее, пока лишь ощутил. Но вот дать точную и ясную формулировку этого моего ощущения я бы, пожалуй, не взялся.
- Да ладно, - рассмеялся Константин, - ты же придворный чиновник, и не из последних. Подумай сам! Сегодня вокруг трона увиваются две партии. Первая - назовем ее условно партия двора. И вторая - партия военных. Любой претендент на трон может усесться на него лишь при согласии и поддержке одной из этих партий. Военные - это те, кто остался от Комнинов, остатки их клана, союзные им аристократические роды и их клиентелла. Да, они сумели реформировать армию, отбиться от врагов, навести кое-какой порядок в государстве. Но!